Права адвокатов и правозащитников в России. Есть ли основания для тревоги?

Вечером 20 января 2012 года в Махачкале, столице Республики Дагестан, предположительно сотрудниками силовых структур были убиты адвокат городской коллегии адвокатов «Кавказ» Умар Сагидмагомедов и его родственник Расул Курбанов. Комментарии правозащитников — ниже в этой статье.

Согласно официальной версии, озвученной следствием, силовики попытались остановить для проверки документов машину, в которой находились Сагидмагомедов и Курбанов, но последний стал стрелять. Силовики в ответ открыли огонь, Умар и Расул были убиты, а в машине были обнаружены автомат Калашникова с патронами и граната. Обо всем этом сообщает в своей электронной рассылке правозащитный центр «Мемориал».

Об убийстве адвоката-правозащитника в Махачкале...

Коллеги и родственники адвоката опровергают эту версию. 23 января в Правозащитный центр «Мемориал» обратился с письменным заявлением адвокат, коллега Умара, который просил не называть его имя. Он сообщил подробности убийства Сагидмагомедова и Курбанова.

Вечером 20 января Умар был в гостях у своего родственника Расула Курбанова. Тот, по словам родных и знакомых, никак не был связан с незаконными вооруженными формированиями. Умар уже собирался уходить. Расул вышел его проводить в домашней одежде и в тапочках. Они стояли у ворот, когда к дому подъехал автомобиль УАЗ. По словам очевидцев, на свидетельства которых опирается в своем заявлении адвокат, открылась крышка люка машины и высунувшийся оттуда человек крикнул: «Омар! Омар!» Когда Умар обернулся, тот начал стрелять в него из автоматического оружия.

Умар упал на месте лицом вниз. Расул попытался забежать в дом, но тоже был убит. Из автомобиля вышли двое. Один из них подошел к Умару и сделал контрольный выстрел в затылок. После этого Умара перевернули и положили рядом гранату.

На выстрелы вышел отец Расула Курбанова. Стрелявшие крикнули: «Старик, заходи!» — и он зашел обратно в дом. Стрелявшие подошли к телу Курбанова и попытались положить ему в карман пачку патронов. Пачка порвалась, и патроны рассыпались. Прикрываясь щитом, силовики подошли к закрытой машине Умара и начали ее расстреливать. После этого они принялись собирать гильзы.

В заявлении адвокат отмечает, что сразу после убийства на государственных информационных сайтах появились сообщения, что убитый — адвокат именно городской коллегии адвокатов «Кавказ», хотя в удостоверении не было написано название коллегии.

Написавший заявление считает, что убийство связано с профессиональной деятельностью Сагидмагомедова. «Оно совершено сотрудниками силовых структур с целью запугать адвокатов коллегии «Кавказ» и всех адвокатов, работающих по делам, связанным с оказанием юридической помощи подозреваемым в сотрудничестве с незаконными вооруженными формированиями. Ранее на нашего коллегу, адвоката Константина Магомедовича Мудунова, было совершено покушение. Считаю, что существует реальная опасность для жизни всех адвокатов, занимающихся такого рода делами», — сообщает он.

Если убийство адвоката было совершено сотрудниками российских силовых структур именно в качестве наказания за адвокатскую правозащитную деятельность, то это совершенно недопустимо. Более того, я, как автор, пишущий на правозащитные темы, убежден, что дело должны были бы расследовать именно центры по борьбе с экстремизмом или даже терроризмом в России, т.к. совершенное преступление имеет, на мой взгляд, признаки террористического акта. Напомню, что основной целью террористических атак почти всегда является желание террористов посеять страх в обществе. В данном случае, можно предполагать, что убийцы намеревались посеять страх среди представителей адвокатского и правозащитного сообщества Северного Кавказа.

ПЦ «Мемориал» неоднократно сообщал о катастрофической ситуации с безопасностью адвокатов, сложившейся в Дагестане. В распространявшихся в сентябре 2009 года анонимных листовках от имени «родственников убитых милиционеров» среди будущих мишеней «мстителей» были названы не только правозащитники и журналисты, но и адвокаты.

В 2010 году в республике были избиты пять адвокатов, нападения и оскорбления адвокатов в Дагестане стали едва ли не повседневностью, — пишет «Мемориал» в своей электронной рассылке.

Убийство Сагидмагомедова и Курбанова совершено накануне митинга против произвола властей, который планируется провести 27 января в Махачкале, и может привести к дестабилизации обстановки, — говорится там же.
Об избиениях адвокатов в Дагестане сказано в главе VI, разделе 6.1 в доклада Правозащитного центра «Мемориал» — «Новый курс Магомедова. Ситуация с правами человека и попытки консолидации общества. Март 2010 — март 2011 гг.».

Некоторые аналогии

Как автор-правозащитник могу сказать, что мне сообщали о том, что в прошлом уже не на Северном Кавказе, а в Санкт-Петербурге, нескольких адвокатов, работающих по делам о нарушениях прав человека в психиатрических стационарах, пытались запугивать некоторые недобросовестные психиатры, угрожая даже возможным психиатрическим освидетельствованием.

Читатель может спросить меня, но зачем же атаковать адвокатов или правозащитников-юристов? В чем их потенциальная и «реальная» опасность? Ответить на такой вопрос довольно легко. Возьмем, к примеру, данные 2010 года. СМИ тогда сообщали, что Европейский суд по правам человека оштрафовал Россию на тысячи евро за исчезновение граждан Чечни в начале 2000-х годов. По заявлениям истцов, к похищению их родных были причастны федеральные силы.

Из материалов дела следовало, что Саид-Селим Бенуев и Абу Жналаев пропали в ноябре 2002 года. Вооруженные люди в масках увезли их из дома, и родственники выехали в погоню за машинами. Тогда из одной из них вышел человек и сообщил, что это автомобили ОВД города Урус-Мартан, и преследовавших могут застрелить. На следующий день глава отдела заявил истцам, что к их родственникам силу применять не будут, и после этого Бенуева и Жналаева никто не видел.

Артур Ахматханов, студент Грозненского нефтяного института, пропал в апреле 2003 года в Шали, когда вместе с матерью отправился за покупками. Мать забыла документ и вернулась за ним домой, когда услышала выстрелы. Позже она увидела, что военнослужащие оцепили бывший медицинский склад, расположенный неподалеку от дома Ахматхановых. Ее сына нигде не было, позже на месте перестрелки нашли его кепку. Свидетели заметили, как военные сажали в машину юношу с пакетом на голове.

Суд решил, что родные пропавших представили логичное объяснение фактов, и отметил, что власти не передали в Страсбург всех требуемых документов. Судьи решили, что троих пропавших следует считать погибшими в результате непризнанной операции российских военных.

Суд постановил, что Россия нарушила ряд статей европейской Конвенции о защите прав человека. Были отмечены нарушения: статьи 2 (право на жизнь); 3 (запрещение пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения); 5 (право на свободу и личную неприкосновенность) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты).

Российская Федерация должна была выплатить 18 тысяч евро в качестве возмещения материального ущерба, 180 тысяч евро за моральный ущерб и 9,5 тысячи евро — в качестве возмещения судебных издержек. Нужно ли говорить, что выиграть подобное дело без помощи грамотных адвокатов или юристов-правозащитников крайне сложно. Не в этом ли причина возможных преследований и запугивания адвокатов и юристов-правозащитников на Северном Кавказе?

Скажу, однако, больше… Есть, ведь, и выигранные дела по нарушениям прав человека в психиатрии в различных регионах РФ. Одно из таких дел — дело Т. Ракевич против России о необоснованной недобровольной госпитализации в психбольницу, в Екатеринбурге (начало 2000-х годов). Другое дело — Петербургское. Это дело П. Штукатуров против России о необоснованном лишении дееспособности, о нарушениях права на свободу и личную неприкосновенность при недобровольной госпитализации в психиатрическую лечебницу в Санкт-Петербурге. Оба эти дела были «громкими», и они были проиграны Российской Федерацией в Европейском суде...

Вместо послесловия

Означают ли преследования юристов и правозащитников на Северном Кавказе, что их коллег в других частях России также будут преследовать в той или иной форме? Данное предположение совсем не пустой звук… Эксперт -правозащитник, Николай Гиренко, журналистка и правозащитница, писавшая и о нарушениях прав человека в Чечне, и в российской психиатрии, Анна Политковская…

За ними последовал Олег Орлов, «лицо» «Мемориала», которого пытались, слава Богу — безрезультатно, преследовать через суд в порядке уголовного судопроизводства за его заявления по делу убитой чеченской защитницы прав граждан, Натальи Эстемировой…

Материалы Международной Гражданской комиссии по правам человека, защищающей права человека в области душевного здоровья, на русском языке рассматриваются в одном из районных петербургских судов на предмет признания их экстремистскими, хотя неумность подобных обвинений очевидна для любого непредвзятого наблюдателя. И вот теперь потоки грязной лжи, которыми поливают главу Московской Хельсинкской группы, Людмилу Алексееву!

Остается ли еще у граждан России надежда на то, что преследования адвокатов, юристов-правозащитников и представителей правозащитных организаций будут остановлены?!

Автор статьи благодарит: Правозащитный центр «Мемориал», негосударственную С-Петербургскую организацию «Гражданская комиссия по правам человека» за возможность цитировать в своей статье их материалы. В данной публикации использованы термины, применяемые в публикациях этих и других правозащитных организаций, в их общепринятых дефинициях.
Роман Чорный, С-Петербургский правозащитник и врач