Академик (повесть о научном вредительстве)

В лихие 90-е я состоял членом одной уважаемой коллегии адвокатов. Заведующим нашей юридической консультации был мой сослуживец по прежней работе — военный прокурор-пенсионер. Пути его ещё в прокурорскую бытность пересекались с тогдашним влиятельным губернатором рыбного края России. Губернатор этот имел огромные связи в мире теневого бизнеса и у подданных вызывал исключительно чувство омерзения и ненависти.

О коррупционных похождениях, откровенном жульничестве с бюджетными деньгами и других прегрешениях, о которых благодаря смелости одного депутата стало известно буквально всей стране, писали в те годы многие газеты, говорилось в телевизоре и передавалось из уст в уста интересующимися политикой гражданами. Но мой заведующий, судя по всему, был не особенно разборчив в связах, общаться с этой одиозной личностью не стыдился и даже гордился дружбой с нею.

Дружба эта носила доверительный и обоюдовыгодный характер. Губернатор благодаря ей мог проворачивать любые тёмные делишки и успешно прятать концы в воду, а заведующий всегда имел высокооплачиваемые заказы и крупные гонорары. Конечно же, общение корешей происходило через аффилированные юридические лица, и это позволяло вуалировать участие юристов в корыстном интересе губернатора, а тому — прятать произведённые денежные расчеты с юридической консультацией.

В конце 90-х годов критическая масса отрицательных слухов о происках губернатора перешла все допустимые границы и российская власть вынуждена была убрать его с регионального пьедестала. Но вместо того чтобы проверить его деятельность и водворить этого жулика в тюрьмушку или, на крайний случай, отправить «поднимать» какой-нибудь развалившийся колхоз, его назначили … «рыбным министром» правительства страны. То есть бросили щуку в реку. Или пустили козла в огород. Что одно и то же.

Однако и на новом поприще у «икорного министра» ничего путного не получалось. Шлейф скандалов, преступлений, крупных махинаций стали сотрясать министерство и новоиспеченный министр почувствовал свою скорую политическую кончину. Но не таким он был, чтобы, уходя в тень, не выбить себе отступные. И порешил министр стать …. академиком. Да не простым, а целым президентом академии наук.
*
Правда, для этого у него не было ни учёных званий, ни степеней разных. Но пока  ему это и не требовалось. А вот если бы его назначили академиком, то и звание, и учёную степень, очевидно, купил бы в два счёта. Всё это тогда покупалось и продавалось в нашей стране легко и недорого.

Но … затея с академией не удалась. И сыграть в этом «неблагодарном» деле основную и решающую «вредительскую» роль пришлось мне. Ибо именно мне «по прежней прокурорской дружбе» заведующий юрконсультацией поручил выполнить конфиденциальную просьбу министра-губернатора.

Речь шла о подготовке проектов учредительных документов, обоснований и писем президенту страны об открытии … государственной рыбохозяйственной академии наук (!!!) Понимая, что шельма метит очень далеко и готовит для этого себе пожизненный аэродром на бюджетные средства, то есть на деньги налогоплательщиков, я внутренне «сжался» и сразу же, как говорится, «стал в позу»: уж больно не хотелось помогать в явном жульничестве и махинациях этим друганам — бывшему прокурору и жулику-министру.

Однако упорствовать до конца мне не позволило быстро пришедшее осознание того, что подобные документы (эка невидаль!?) в случае моего отказа, уже не терзаясь угрызениями совести, вполне мог подготовить любой другой адвокат. Право, в нашей консультации состояли и кандидаты наук, и даже был один доктор правоведения. Да и заказчиком заплачена за это юридической консультации довольно кругленькая сумма.

Кто же откажется от неё? Тем более не откажется от жирного куска наш заведующий? И тогда я дал согласие. Но при этом для себя решил сделать так, чтобы всячески скомпрометировать возникшую затею и разоблачить корыстные происки министра-проходимца. А помог мне сориентироваться в обстановке собственный опыт из прежней прокурорской биографии, который я применил и в этот раз.

* * *
Однажды в прокуратуре Куйбышевского гарнизона, где я работал после окончания военной академии, оставшись вместо заболевшего помощника военного прокурора, я готовил годовой отчёт по общенадзорной работе. После заполнения соответствующей формы с цифровыми данными, мне предстояло написать справку в виде доклада о проделанной работе. Как установил возглавлявший тогда прокуратуру подполковник юстиции и непревзойдённый очковтиратель Махов, писать надо было много, длинно и нудно, чтобы в вышестоящем органе особо не вчитывались и не проверяли существо написанного.

Доклад «по Махову» получился объёмным, листов на 15-20 убористого текста. Такое подневольное и бесполезное «творчество» вызвало у меня крайнюю степень неудовлетворенности и тошнотворный рефлекс.

Будучи уверенным, что мою галиматью никто читать в вышестоящей прокуратуре не станет и чтобы выразить свое собственное отношение к ней, в конце доклада я приписал: «Тем, кто дочитает этот опус до конца, я готов поставить бутылку коньяка!».

Доклад за подписью Махова, но с указанием исполнителя ушел в прокуратуру округа. Я долго-долго ждал реакции. Но ни прокурор отдела общего надзора, ни начальник этого отдела, ни заведующий канцелярией, сводивший полученные цифры в общий знаменатель для соответствующего доклада в Главную военную прокуратуру, и никто другой не сообщил мне радостную для них весть о коньке.

Правда, месяца через два подполковнику Махову позвонил сам военный прокурор Приволжского военного округа генерал Полонский. Он произнёс, показавшуюся Махову очень странной, следующую фразу: «Найди этого умника Сергеева, напомни ему о коньяке и оба — немедленно ко мне!!!».

Пока мы с Маховым ехали в прокуратуру округа, он всё пытался выяснить у меня, о каком коньяке идёт речь и почему в глазах вышестоящего руководителя я числюсь «умником»? Но, предчувствуя большую порку у генерала Полонского, чтобы не добавлять к ней порку ещё и Махова, я молчал как коммунар на допросе.

Предчувствия меня не обманули. В кабинете прокурора округа досталось всем, кто должен был заметить мой грубый прикол. Но меньше всех досталось мне. Правда, этот «пробел» потом сполна восполнил уже в своём кабинете да ещё в присутствии всех сотрудников прокуратуры гарнизона подполковник Махов.
Такому психологическому эффекту я дал научное определение как «магия длинной канцелярской бумаги». Ведь написанный мною многостраничный отчёт перед тем, как его прочитал Полонский, просматривало порядка десяти других должностных лиц, и никто, кроме генерала, написанный текст не дочитал до конца. В этом и заключался эффект: «пиши много, длинно и нудно, и никто твою писанину не прочитает». Вот и теперь я решил использовать этот приём, намереваясь, что до поры до времени никто не будет вчитываться в написанные мною «рыбохозяйственные академические проекты». А когда вчитаются, то будет уже поздно что-либо менять. Что из этого получилось, можно судить хотя бы по содержанию одной из подготовленных бумаженций. А всего бумаженций было написано несколько.

* * *
Проект устава рыбохозяйственной академии (РРАН) я списал с устава Российской сельскохозяйственной академии, бывшей ВАСХНИЛ, где начальником юридического отдела работал мой хороший товарищ, сослуживец по Комитету народного контроля СССР, в котором нам вместе в своё время довелось работать.

Особого труда заменить слова «сельскохозяйственный» на «рыбохозяйственный» не потребовалось. Проекты согласований, ходатайство Комитета РФ по рыболовству и другие подобные мелочи были составлены «от фонаря». А вот научное обоснование в письме президенту РФ Путину В.В. пришлось написать как раз с использованием этого самого «эффекта канцелярской бумаги».

Содержание этой бумаги выглядело следующим образом: «Президенту Российской Федерации В.В.Путину Уважаемый и дорогой наш господин Президент! В условиях всё больше и больше разрастающейся, как бесчисленные стаи помойных котят, плеяды всевозможных Академиков и Академий наук, очень неуютно и неприятно чувствовать себя среди них человеком, обделённым божественными талантами и академической мантией.

Поверьте, чувство униженности и оскорблённости рядом в «великими» охватывает любого, даже такого крутого и непотопляемого, как я. Очень, очень хочется, как и вся эта бездарная сволочь, стать академиком. Натянуть на себя чёрную мантию и четырёхугольный колпак. И почувствовать себя после этого полным … негодяем, извиняюсь, супермэном. И главою не только морей и океанов, но и всей науки морской и навигацкой.

И для этого счастья мне не хватает всего-ничего: только собственной Российской рыбохозяйственной Академии наук (РРАН). Трижды я выходил со своим неводом в море. И вытаскивал из него столько несметных богатств и золотых рыбок, что готов поделиться всем этим уловом не только с любым членом Большой Семьи нашего общего Крёстного Папы, но и с каждым ратником из Вашей бесчисленной и многоуважаемой Вертикали власти. Ничего теперь в море не осталось. Даже трезубец Нептуна и тот выставлен в известном Вам Доме Приёмов в качестве трофейного оружия моих секьюрити.

Уважаемый и дорогой наш новый Папа и главный наш Вождь и Учитель! Обращаюсь к Вам с нижайшей просьбой: откройте в мою честь небольшую такую, маленичкую рыбохозяйственную академийку, где я мог бы клепать, как заклёпки на Вашем персональном самолётике, академиков и членов-корреспондентов. А можно просто членов … моржовых.

Фундаментальные исследования этих «моржей» сторицей окупят все затраты на кремлёвские банкеты и льготные пайки Вашим питерским, да и московским тоже, приближённым и единомышленникам по рыночным реформам. Российская рыбацкая академия наук будет в силах выдать «на гора», то бишь? поставить на столы отборные и царские яства, волшебные наборы красной и чёрной икры, различные разновидности балыков, копчёностей, солёностей, пряностей со всех морских акваторий и мировых океанов, где эти ценности ещё не разграблены моими неучёными сподвижниками.

Уверен, — только наука даст и Вам, и нам столько рыбы, сколько пожелают Ваша душа и Ваши уважаемые мною сановники. Которых я готов каждого сделать рыбным академиком. И готов любому подарить по одной учёной удочке-выручалочке. В связи с вышеизложенным представляю Вам на подпись подготовленные верной мне коллегией адвокатов проекты, за которые я заплатил через подчинённый мне с потрохами научно-исследовательский институт ВНИИРЫБВОДРОСПИЛБАБЛО значительную сумму государственных бюджетных средств, выделенных институту на научное изучение генома непотопляемых типов инфузорий и новой популяции сложноподчинённой структуры гидроморской разновидности рыбохозяйственного учёного-академика.

Надеюсь на удачную поклёвку. Ваш верный пахан, будущий академик РРАН__________________ Ноздря.

Приложения:
1. Научное обоснование открытия Российской Рыбохозяйственной академии наук (РРАН);
2. Проект Устава РРАН;
3. Другие документы по окрытию академии, в т.ч. проекты согласований, Указа Президента РФ, ходатайство Комитета РФ по рыболовству – всего на 23 листах».

* * *
Как и следовало ожидать, эффект магии канцелярской бумаги сработал на все сто процентов. Заведующий юрконсультацией, получив от меня огромную кипу подготовленных проектов, не прочитал их и всецело доверился моему научному опыту.

Стремясь как можно быстрее «срубить на этом деле большие бабки», он отправился к своему обожаемому другану-министру. Но, как говорят в таких случаях учёные, … произошел сбой системы. Знакомый министерского секретаря рассказывал об этом «юридическом казусе», будто бы заведующий, буквально через пять минут после встречи с министром «пулей вылетел» из его кабинета. Был он чернее тучи и угрюмее тургеневского бирюка.

Да ведь это и понятно. Примчавшись в юридическую консультацию, он «покрыл» меня трёхэтажным матом, набросившись с громоподобными обвинениями в подлости и человеческой непорядочности. На это я сразу же написал заявление о расчете и выходе из коллегии адвокатов.

Вызвав главную бухгалтершу консультации, заведующий приказал ей вернуть полученные за «работу по созданию академии» несколько тысяч долларов США назад в министерство, а меня рассчитать без какой-либо отработки долгов перед юридической консультацией. Последующие события показали, что никакой рыбохозяйственной академии так создано и не было. А значит, распил бабла не состоялся. Икорный министр же вскоре вообще был уволен со своего ещё не очень насиженного им места.

Жаль академика: подвели гады …