Защита «экстремиста» по делу о «коловрате» - как суд вынес постановление по ч. 1 ст. 20.3 КоАП РФ несмотря на все процессуальные нарушения

У меня зазвонил телефон… нет, это был не слон, а надрывный девичий голосок, верещавший о том, что за ней уже идут злые полицейские, которые хотят доставить бедную-несчастную, и в высшей степени невиновную девушку в полицию, где явно собираются её арестовать и посадить в темницу на долгие годы, поэтому мне нужно немедленно её спасти.

Поначалу, мне хотелось посочувствовать этой девушке и порекомендовать ей обратиться к кому-нибудь другому, но довод о том, что она уже всё обо мне прочитала на Праворубе и ни к кому другому она обращаться не будет, подействовал, благо в этот день у меня не было никаких срочных дел, и я согласился поучаствовать в намечающемся спектакле.

Прибыв на встречу с теперь уже доверительницей, из её сумбурных объяснений я выяснил, что её собираются привлекать к какой-то ответственности за правонарушение, связанное с публичной демонстрацией нацистской или сходной с ней символики, что является «чувствительной» категорией дел, где требования закона часто ставятся на «паузу» в угоду ведомственной отчётности и «политическим» соображениям.

В отделе полиции, специализирующемся на борьбе с экстремизмом, выяснилось следующее

Один оперуполномоченный разглядел что-то нехорошее на личной странице моей доверительницы в ВК и написал об этом рапорт своему начальнику, который написал ПИСЬМО некоему эксперту-историку, а тот, на основании этого письма сделал «заключение эксперта», о наличии среди множества картинок, какого-то то ли коловорота, то ли коловрата, жутко страшного и чрезвычайно опасного.

Дальше, все эти рапорта — письма — отношения, непонятно какие, кого и с кем, попали к старшему инспектору ОИАЗ Управления МВД России по г. Кемерово, который и составил протокол об административном правонарушении, и даже протокол административного задержания, с которыми мы и пришли в Центральный районный суд г. Кемерово.

Судебное разбирательство не отличалось ни глубиной анализа представленных «доказательств», ни особой независимостью и беспристрастностью, хотя это особенность рассмотрения вообще всех дел об административных правонарушениях, в которых судьям приходится как-то, непонятно как, совмещать, казалось бы несовместимые роли и обвинителя и арбитра, но это скорее вопрос к законодателям, а не к самим судьям.

Тем не менее, я указал суду на фундаментальные нарушения, допущенные при сборе этого «материала», которые здесь перечислю кратко, а коллегам-профессионалам доступны полные (обезличенные) тексты процессуальных документов в приложении к этой публикации.

• Отсутствие в собранном «материале» определения о назначении административного расследования, которое невозможно заменить никакими «отношениями».

• Недопустимость заключения эксперта, полученное на основании «письма», и нарушение прав моего доверителя невозможностью, например, заявить отвод эксперту, ходатайствовать о постановке своих вопросов и т.п.

• Отсутствие самого «коловрата» в федеральном списке экстремистских материалов, что оставляет возможность предъявления слишком широких обвинений, только на основании того, что кому-то показалось, что некое изображение сходно с «вредным и опасным» до степени смешения.

Теперь немного подробнее:

Использование доказательств, полученных с нарушением закона, недопустимо в силу прямого указания в законе — ч.3 ст. 26.2 КОАП РФ

Суд первой инстанции отклонил довод защиты о недопустимости экспертного заключения из-за отсутствия определения о назначении экспертизы, сославшись на «письмо о направлении отношения» начальника Центра по экстремизму.

Возможно у судей и прочих «сотрудников» есть какой-то свой, тайный КОАП, но согласно общедоступному кодексу, а именно, ч.1 ст. 26.4 КОАП РФ, о назначении экспертизы выносится именно ОПРЕДЕЛЕНИЕ, и никакие письма не являются процессуальным актом, который бы обеспечивал права лица, привлекаемого к административной ответственности (например, право заявлять отвод эксперту, ставить дополнительные вопросы).

Совершить административное правонарушение можно только умышленно

Состав административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст. 20.3 КОАП РФ, предполагает наличие вины в форме умысла, то есть лицо должно осознавать публичный характер демонстрации символики и желать такой демонстрации или допускать ее.

Суд первой инстанции с ходу отверг доводы моей доверительницы о возможном взломе страницы или случайном появлении фото, сославшись на пользовательское соглашение социальной сети, однако гражданско-правовые обязательства пользователя перед соцсетью, не могут подменять собой основополагающие принципы административного права, в частности, презумпцию невиновности, закрепленную в ч.3 ст. 1.5 КОАП РФ.

Бремя доказывания вины, включая умысел, лежит на административном органе, а не на привлекаемом лице. Отсутствие технического подтверждения факта загрузки фото именно доверителем, с ее устройства и IP-адреса, а также времени загрузки, оставляет существенные сомнения в ее виновности.

Порочность экспертного заключения и пределы компетенции эксперта

Эксперт-историк сделал вывод о «схожести до степени смешения» символа «коловрат» с нацистской свастикой, что на мой взгляд, выходит за пределы его профессиональной компетенции, поскольку вопросы оценки степени схожести символов и их восприятия обществом, как правило, требуют искусствоведческой, социологической или психолингвистической экспертизы, а не чисто исторической.

Историк может подтвердить или опровергнуть историческое происхождение символа, но оценка его современного восприятия и ассоциаций выходит за рамки его специализации. Без дополнительных доказательств, подтверждающих пропагандистский контекст размещения символа (например, сопутствующие тексты, лозунги, иные изображения), одно лишь изображение «коловрата» без установленного умысла именно на пропаганду, не может автоматически квалифицироваться как административное правонарушение.

Формально выслушав участников, судья выставила их за дверь, и через минуту огласила, напечатанное в кабинете без компьютера, постановление о признании моей доверительницы виновной и назначении ей наказания в виде штрафа в размере 1000 рублей.

После оглашения постановления, моя доверительница наотрез отказалась от его обжалования, сказала, что её всё устраивает, штраф оплатит сама, и вообще собирается уехать из города куда-то очень далеко.

Я ни в коем случае не поддерживаю никакую пропаганду чего-то нехорошего, но описанный мной пример рассмотрения дела об административном правонарушении, по моему личному мнению, демонстрирует насколько деградировал этот вид судопроизводства, и какие грубейшие нарушения допускают сотрудники при оформлении материалов, зная, что судья их всё-равно «не заметит», и в любом случае вынесет обвинительное постановление.