В это дело меня пригласил коллега, когда дело уже было предано в суд, работали по делу мы вместе. Ситуация выглядела сложной: следователь работал как хотел, не особо утруждаясь сбором доказательств. Если бы потерпевший был обычным человеком, дело вряд ли бы возбудили. Но его представитель оказался влиятельным, и механизм заработал.
Представьте, что вам вручают сложный механизм и говорят: «Это часы». Но внутри вместо шестерёнок — пластилин, вместо пружин — жвачка, а стрелки нарисованы на циферблате фломастером.
Примерно так выглядело в суде уголовное дело по обвинению в мошенничестве (ч.4 ст.159 УК РФ).

Не первый и не второй раз сталкиваюсь с ситуацией — молодой человек 18-ти с небольшим лет устраивается «на работу» якобы курьером, выполняет указания куратора, которого никогда не видел, ездит по городу, собирает деньги у пожилых людей и отправляет их «работодателю» — почему-то на криптокошелек.

Статья посвящена анализу феномена «биодронов» - новой формы цифрового мошенничества, при которой преступники дистанционно и зачастую неосознанно используют людей, в первую очередь детей и подростков, для совершения финансовых преступлений.

Решение доверителя о привлечении адвоката к участию в допросе является выбором между реализацией своего конституционного права на квалифицированную юридическую помощь и добровольным отказом от процессуальных гарантий. В статье исследуется процессуальная значимость участия адвоката на стадии допроса. На основании анализа конституционных норм и практики правоприменения определяются критерии привлечения защитника. Центральный тезис работы заключается в том, что профессиональная юридическая помощь является не опцией, а ключевым элементом реализации права на защиту, обеспечивающим соблюдение процессуального баланса сторон. Обосновывается, почему правовая позиция, выстроенная специалистом, является единственным эффективным механизмом противодействия профессиональным методикам ведения следственных действий.

Относительно недавно, с моим другом, коллегой и нашим соратником по праворобу Мануковым Михаилом Меликовичем, для его канала «Диалог с пристрастием» мы снимали очередное интервью. И говорили на тему важности заявлений и замечаний в протоколе следственного действия, как крайне необходимых составляющих при защите прав наших доверителей. И вот совсем недавно, в практике появился очередной положительный пример, который ярко это демонстрирует. Совсем недавно,  вечером мне позвонила встревоженная молодая женщина, обратившись за помощью по защите её супруга, жителя Кабардино- Балкарской Республики. По её словам, рано утром к ним нагрянули сотрудники полиции, трое командированных из города Троицка (Москва) и подмога в лице местных силовиков, оперативника и бойцов СОБРа. На основании постановления суда, провели обыск, изъяли телефон её супруга, паспорт. Забрали мужчину с собой. Никаких повесток он не получал, по его словам никто ему не звонил и не вызывал ранее. Важный момент, что после обыска

Очерк о работе адвоката в суде первой инстанции, результатом которой стало освобождение подзащитного в зале суда

Реальное дело по ч. 3 ст. 183 УК РФ: вместо неизбежного приговора — прекращение по примирению сторон. История о том, как правильно выбранная тактика защиты и человеческий подход помогли сохранить человеку свободу и семью.

Это история типичного рейдерского захвата с заказанными уголовными делами вдогонку обманутому собственнику. Честно говоря, мне кажется, что девяностые годы в принципе никуда не уходили. Только теперь, в результате различных эволюционных процессов, у нормальных пацанов-бизнесменов «валить» конкурентов и неудобных партнеров считается дурным тоном. Сейчас в ходу более интеллигентный и изощренный способ ведения бизнеса – инициирование уголовных дел и посадки.

Данная статья является продолжением предыдущей публикации. В предыдущей статье я описывал общий обзор уголовной защиты по данному делу, минуя детали, поскольку при описании деталей может сместиться главный фокус.
Однако, по моим наблюдениям, именно детали интересуют читателей в первую очередь. Но есть нюанс: не имея представления о контексте, детали теряют свою ценность.