Несколько дел из практики защиты и о том, почему сегодня по делам о «продаже банковских карт» уже недостаточно просто сослаться на отсутствие умысла и осведомленности. Статья 187 УК РФ в последние годы стала одной из тех норм, применение которых заметно менялось под влиянием судебной практики. Еще неда...

Эта история началась в январе 2023 года, когда ко мне обратились за юридической помощью. Моего будущего подзащитного, директора коммерческой фирмы, к тому моменту уже задержали и заключили под стражу, после предъявления обвинения по ч. 3 ст. 159 УК РФ. Позднее, следователь предъявит ему обвинение уже по части 4 ст. 159 УК РФ, и сделает это из вредности, на второй день, после изменения судом меры пресечения со стражи на домашний арест.   Дело расследовало Следственное Управление по городскому округу Домодедово.   Когда я вспоминаю про него, тосразу возникает ассоциация с одним стихотворением.

Апелляция отменила приговор и вернула дело прокурору в связи с допущенными нарушениями при проведении оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ) и иными нарушениями

А.Д.И. был назначен внешним управляющим оборонного предприятия-банкрота, финансовое состояние которого пошатнулось задолго до событий, описанных в приговоре, по причинам, никак не связанным с деятельностью будущего подсудимого, а стало следствием общего развала экономики — к моменту введения внешнего управления, от былого порядка и дисциплины не оставалось почти ничего, но спасать останки, в том числе и трудового коллектива было необходимо любой ценой.
По версии следствия, А.Д.И., используя свое служебное положение, произвел незаконное отчуждение комплекта технологической оснастки 9х813, состоящего из 72 пресс-форм и 18 кассет, причинив ущерб государству в лице Росимущества на сумму 15 миллионов рублей.

Вчера, судебная коллегия по уголовным делам Кемеровского областного суда изменила приговор моему подзащитному по довольно громкому уголовному делу, оперативное сопровождение которого осуществлялось сотрудниками ФСБ, а уровень правового нигилизма оказался просто зашкаливающим.
Я конечно понимаю, что банкротство оборонного предприятия не могло быть обделено вниманием всех надзорных органов и спецслужб, но вот «навешивать всех собак» на арбитражного управляющего было явно излишним, поскольку проблему у предприятия начались задолго до его назначения арбитражным судом, и вместо объективного разбора, уголовное дело превратилось в инструмент наказания «стрелочников».

В делах о коммерческом подкупе признание вины часто воспринимается как быстрый путь к штрафу и завершению уголовного дела. Однако признательные показания могут привести к расширению обвинения, появлению потерпевшего, экономической экспертизе, гражданскому иску, аресту имущества и многомиллионным взысканиям. Разбираем механизм формирования этих рисков.

Когда следователь звонит и приглашает «побеседовать» или вручает повестку на допрос по делу об экономическом преступлении, большинство людей совершают одну и ту же ошибку: они идут. Без адвоката, с убеждением, что «мне нечего скрывать» и «я всё объясню». Именно с этого момента начинается не защита, ...

Реальная история защиты руководителя строительной компании: как хозяйственная операция, отсутствие одного документа и корпоративный конфликт привели к уголовному преследованию.

Сколько раз неукоснительно работает аксиома, чем раньше адвокат окажет юридическую помощь, тем больше сможет сделать для своего доверителя. Подход при оказании юридической помощи абсолютно похож как и при оказании медицинской помощи.

Коммерческий спор и уголовное дело по ст. 159 УК часто вырастают из одной ситуации: невозврат займа, срыв поставки, неудачные инвестиции. Разбираю, где проходит граница между долгом и хищением, почему следствию удобно «перекрашивать» сделку в мошенничество и что реально работает в защите бизнеса — от позиции Пленума ВС № 48 до запрета ареста по ч. 1.1 ст. 108 УПК.