Много раз на полях нашего сообщества поднимался и обсуждался вопрос о том, что, принимая поручение по гражданскому делу, необходимо особое внимание уделить выбору способа защиты и восстановления нарушенного права доверителя. Уверен, коллеги понимают, что вопрос не праздный. Неправильный выбор – это путь в никуда! В конце тоннеля нужно видеть свет. Ну, в крайнем случае, в нем хотя бы лампочка должна гореть. Иначе какой смысл в него заходить, если там совсем темно.
Вопрос выбора способа защиты нарушенного права, вне всяких сомнений, не разрешить, не имея фундаментальных юридических знаний и опыта прикладного правоприменения. Это как перед сражением! Невозможно принять тактическое решение, не понимая, какое в твоем арсенале оружие, как оно работает и к какому результату приведет его использование. Однако, в праве важно еще и то, что способ защиты нарушенного права – это не просто юридическая квалификация спорного правоотношения. Это его правовая природа!
Проще говоря, если вы правильно определили правовую природу спорного правоотношения, но дали ему неверную юридическую квалификацию в исковом заявлении или возражении, определяя свое отношение к иску, то есть неправильно сослались на какие-то положения закона, это не критично. У Верховного Суда РФ давно четко сформировалась позиция о том, что суды, рассматривая дело, никак не связаны в принятии по нему решения юридической квалификацией спорного правоотношения, сделанного сторонами, и вправе дать свою квалификацию по итогам судебного следствия.
Верховный Суд РФ считает, что выбор способа защиты, как и выбор ответчика по делу, является прерогативой истца. Выбор способа защиты нарушенного права должен осуществляться с таким расчетом, что удовлетворение именно заявленных требований и именно к этому лицу приведет к наиболее быстрой и эффективной защите и (или) восстановлению нарушенных и (или) оспариваемых прав.
Одним из условий предоставления судебной защиты лицу, обратившемуся в суд, является установление наличия у истца, принадлежащего ему субъективного материального права или охраняемого законом интереса, и факта его нарушения именно ответчиком. При этом защита нарушенных гражданских прав осуществляется способами, перечисленными в ст. 12 Гражданского кодекса РФ, а также иными способами, предусмотренными в законе.
В силу ст. ст. 11, 12 Гражданского кодекса РФ истец свободен в выборе способа защиты своего нарушенного права, однако избранный им способ защиты должен соответствовать содержанию нарушенного права и спорному правоотношению, характеру нарушения. В тех случаях, когда закон предусматривает для конкретного правоотношения определенный способ защиты, лицо, обращающееся в суд, вправе воспользоваться именно этим способом защиты.
Избранный способ защиты в случае удовлетворения требований истца должен привести к восстановлению его нарушенных или оспариваемых прав.
Вместе с тем избрание ненадлежащего способа защиты нарушенного права является самостоятельным основанием к отказу в удовлетворении предъявленного иска, поскольку означает отсутствие подлежащего рассмотрению требования, и, соответственно, оценка каких-либо обстоятельств в рамках рассматриваемого заявления недопустима, так как заявитель не лишен возможности обратиться в суд, избрав надлежащий способ защиты своих прав (Определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 16.02.2021 № 4-КГ20-64-к1).
И, уважаемые коллеги, не согласиться с таким суждением, на мой взгляд, сложно.
Дело, о котором мне хотелось бы рассказать, как раз пример того, как ошибка представителя именно в выборе способа защиты нарушенного права привела его, в итоге, к поражению, когда он практически уже находился на пороге вынесения решения и даже принес в суд заявление о распределении судебных расходов.
Начало истории было очень задорным! Не помню, под впечатлением чего я находился, когда поступил этот звонок с незнакомого номера. То ли вышел из какого-то процесса, то ли собирался в него войти, не принципиально! Важно то, что мое сознание в этот момент было не способно к глубокому анализу информации, поступавшей из трубки.
Между тем трубка вещала бархатным мужским голосом с чудовищным кавказским акцентом о том, что в далекой Ольховке (180 км от места моей дислокации) здание, принадлежащее соседу моего собеседника, по сведениям кадастрового учета пересекает своими границами его земельный участок. И это, в принципе, вся полезная информация, которую удалось извлечь из бурного потока эмоциональной речи. Но ее оказалось достаточно, чтобы с высокой долей вероятности оценить характер спорного правоотношения между соседями, поскольку исходные данные предполагаемого спора типичны для современного государственного кадастрового учета. Да и способов разрешения такой проблемы не так много, и все они уже достаточно давно используются. Другими словами, судебная практика устоявшаяся.
Объективно понимая, какой объем представительства по такому проекту предстоит и какие предвидятся расходы я в телефонном режиме дал свое согласие на исполнение поручение и назвал сумму, которую потенциальному доверителю предстоит израсходовать. Затем попросил данные личности для заключения договора. Тут мне бы выяснить, в какой стадии находится конфликт с соседом, но… Почему-то я решил, что спор находится в исходной судебной стадии и, как потом выяснилось, оказался не прав.
К моему удивлению, через несколько минут после завершения разговора в мессенджер прилетела копия паспорта доверителя, еще через минуту на банковскую карту поступил перевод запрошенных денег в полном объеме. А еще через минуту, вот черт, приглашение экспертной организации на проведение обследования в связи с проведением уже назначенной судом судебной землеустроительной экспертизы.
И тут я начал сомневаться, а не погорячился ли я, приняв поручение вот так, по телефону. По сути уже в этот момент было понятно, что некоторые существенные процессуальные инструменты в этом деле мне уже не доступны.
Первым желанием было набрать теперь уже знакомый номер и вернуть все в исходное положение. Однако, внутренний голос (тот который с рогами и хвостом!), стал нашептывать, что нельзя так делать, что неизбежны репутационные потери. Доверитель, ведь, не просто так позвонил именно мне и именно по земельному вопросу. Может кто-то рекомендовал, может, он сам меня нашел, на том же Праворубе. Короче, нельзя! Другой внутренний голос (который белый и с крылышками!) в это время где-то пропадал и вообще не занимался сдерживанием моих амбиций. В общем я не позвонил, решил ехать на экспертизу и на месте со всем этим разбираться. А заодно и с делом в суде ознакомиться.
Эксперт носился с лазерной рулеткой и какими-то бумагами по объекту, что-то измерял, записывал. А я стоял и отрешенно смотрел на все происходящее. Моего доверителя не было. Из поступившей от него СМС-ки следовало, что он в Азербайджане. Доверенность, обеспечивающую мне доступ к происходящему, он заблаговременно оставил в своем магазине.
Еще один молодой азербайджанец стоял недалеко от меня и с гордым видом победителя разглаживал ухоженную бороду. Это был оппонент моего доверителя. В своем предполагаемом триумфе по этому делу он нисколько не сомневался. И у него, блин, были для этого основания!
Чтобы уважаемый читатель понимал причину моей депрессии, расскажу вкратце о каком объекте идет речь. Это одно целое нежилое здание, состоящее из четырех изолированных помещений разной площади и конфигурации, принадлежащих разным собственниками. Какой-то «гений» из числа кадастровых инженеров каждое из этих помещений поставил на кадастровый учет как здание (!).
Как следствие, под каждым таким «зданием» был образован земельный участок. В чистой теории границы земельных участков в такой ситуации должны полностью совпадать с границами помещений. Однако, чистой теории не получилось и налицо были видны реестровые ошибки в виде пересечений границ помещений и границ участков.
Участок моего доверителя был образован таким образом, что полностью перекрывал часть помещения нашего оппонента. Причем именно эта часть его помещения располагалась глубоко внутри контура всего здания. Как такое могло произойти, я не знаю! Но ситуация была такова, что единственным достойным выходом из нее для нас было признание иска. Во всяком случае, на тот момент иного решения у меня не было.
Не дожидаясь завершения работы эксперта, и так было понятно к каким выводам он придет, я побрел в суд, чтобы для очистки совести хотя бы с делом ознакомиться.
Это начало истории. Продолжение скоро!
Рейтинг публикации:
«
