Закон «Об оперативно-розыскной деятельности» милиции и других силовых структур определяет ее основные задачи, одна из которых — защита жизни и здоровья граждан от преступных посягательств.

При этом закон, принятый в далеком 1995 году, регулирует эту деятельность недостаточно детально, несмотря на то, что за время своего действия правился  уже пятнадцать раз. Из-за массы пробелов оперативные сотрудники правоохранительных органов уверены, что действующее законодательство, предоставляя им весьма широкие права, фактически не устанавливает для этих прав разумных пределов.

Например, в законе  вовсе нет никаких ограничений, касающихся здоровья лиц, в отношении которых проводятся оперативно-розыскные мероприятия.

Какие? Гласные и негласные. Например, опрос лица сотрудником милиции – гласное мероприятие, а наведение справок о нем, наблюдение, иначе говоря, слежка, и прослушивание телефонов – негласные оперативно-розыскные мероприятия. К последним также относятся проверочные закупки и оперативные эксперименты. Если о первых многим известно, еще из советских детективов, то об оперативных экспериментах осведомлены только специалисты.

При таком эксперименте объект оперативной разработки совершает преступное деяние под негласным контролем милиции и, что называется, «берется с поличным», либо подозреваемое лицо ставится в условия, когда его слова или действия в искусственно созданной милицией ситуации фиксируются и изобличают его в совершенном ранее преступлении. Или в результате экспериментов и закупок оказывается, что объект и не собирался совершать ничего противозаконного, а проверяемый  торговец — вполне добропорядочный бизнесмен.

Я уже не говорю о случаях, когда милицейский эксперимент затем признается следствием или судом обычной провокацией, например, взятки в интересах заявителя, и уже сами экспериментаторы становятся подозреваемыми.

 Поверхностно прочтя закон об оперативно-розыскной деятельности можно подумать, что любые мероприятия подобного рода могут проводиться силовиками в отношении любого лица, кроме нескольких категорий лиц, обладающих иммунитетом. А иммунитетом от слежки и «прослушки» согласно ряду специальных законов обладают высшие должностные лица государства, судьи, депутаты, прокуроры и адвокаты.

Оперативный аппарат правоохранительных ведомств именно так и читает закон, и только так подходит к разработке планов своих мероприятий, полагая, что если гражданин не имеет иммунитета, то он без ограничений может быть объектом розыскной деятельности, и в частности любого оперативно-розыскного мероприятия.

При этом за рамками обсуждения при подготовке мероприятий остаются вопросы здоровья граждан, как являющихся их объектом, так и имеющих касательство к действиям оперативных сотрудников.
Однако недостаточный учет этого обстоятельства в отдельных случаях может сделать сами мероприятия незаконными, а их результаты недопустимыми для целей доказывания в уголовном процессе. Более того, если в результате проведения оперативного мероприятия произошло существенное нарушение прав и законных интересов граждан в части их здоровья и, не дай бог, жизни, то возникают признаки злоупотребления и превышения полномочий.

Предметом судебного рассмотрения различных судов вплоть до Европейского суда по правам человека стал оперативный эксперимент милиции,  якобы необходимый для изобличения г-на А. в заказе этого преступления, реально не имевшего места. Эксперимент включал фиктивное сообщение об убийстве г-на П. с описанием его трупа и обстоятельств убийства.

Но задавался ли кто-либо при планировании такого эксперимента вопросом, выдержит ли сердце престарелой матери ложное извещение о смерти сына? Не пострадает ли ее психическое здоровье? Как перенесут такую новость другие любящие родственники? Просто близкие люди? Допустимо ли ставить их здоровье в опасность во имя целей изобличения предполагаемого – только предполагаемого преступника, исключительно потому, что так быстрее и проще милиции? Думаю, на все три вопроса следует ответить одинаково – нет!

А теперь очевидные для каждого читателя выводы о необходимости учитывать в оперативной работе опасности для здоровья матерей и ни в чем не подозреваемых иных лиц, перенесем на сами объекты розыска, на граждан, обоснованно подозреваемых в совершении или в подготовке преступлений.

Нужно при планировании оперативно-розыскных мероприятий учитывать состояние здоровья этих «объектов» операции?

Полагаю, нужно и даже необходимо — в силу закона.

Посмотрим, в чем заключается законодательство, обязывающее оперативный аппарат при планировании операции учитывать состояние здоровья граждан и добропорядочных и предполагаемых преступников .

Во-первых, это положения самой Конституции, о том, что «каждый имеет право на охрану здоровья», и это право гарантируется государством, включая все его органы. Конституция не делает никакого исключения в этом вопросе для оперативных органов силовых структур.

Во-вторых, действующие Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан декларируют, что «граждане Российской Федерации обладают неотъемлемым правом на охрану здоровья». Термин «неотъемлемым» означает, что это право в отличие от некоторых других конституционных прав не может быть никаким образом ограничено из соображений целесообразности, наравне с другим неотъемлемым правом человека — «правом на жизнь».  А, например, право на тайну личной жизни, на тайну переписки, коммерческая и банковская тайны – могут в отдельных случаях ограничиваться судом.

Казалось бы, возникает вопрос о коллизии (противоречии) двух вышеназванных актов — закона об оперативно-розыскной деятельности и основ законодательства об охране здоровья. Дескать, первый закон более специальный, чем основы, и, значит, имеет большую силу, и при этом якобы не обязывает учитывать чье-либо здоровье и якобы никак не связывает оперативникам рук в этом вопросе.

Руки оперативникам связывает непосредственно Конституция РФ и установленная ею обязанность — гарантировать (!) здоровье любого лица, касающегося к розыскным мероприятиям, включая его объект, а не иные законы, каждый из которых не может толковаться в противоречии с Конституцией.
Этот тезис подтверждает и международное законодательство.

Таким образом, усматриваются два явных запрета при проведении розыскных операций. Во-первых, запрет на нанесение в ходе оперативной работы любого ущерба здоровью граждан, даже если они в чем-то подозреваются, и, во-вторых, запрет на допущение возникновения  самой опасности нанесения ущерба здоровью граждан. Последний запрет вытекает из обязанности оперативных сотрудников в своей деятельности гарантировать здоровье граждан. Создание опасности для здоровья в принципе исключает такую гарантию, так как существо термина «опасность» и состоит в том, что нет гарантии недопущения вреда.

Для преодоления названных запретов,  следуя правилам построения законодательства, специальный закон об оперативно-розыскной деятельности должен был бы содержать обратное разрешение, то есть прямо указать на возможность в некоторых специально описанных в законе случаях ограничивать гарантии здоровья  объектов подозрений. Юридически сходное разрешение имеет место в законе о милиции, например, при законодательном определении правил применения ее сотрудниками огнестрельного оружия. Вообще стрелять в человека нельзя, но иногда можно.

В отношении здоровья граждан при оперативно-розыскной деятельности такого разрешения в законе не содержится. Понятно, что его и быть не может. «Разведка – боем» — это оперативное мероприятие из армейского арсенала, а не оперативный эксперимент милиции. И если идти по пути допустимости нанесения вреда здоровью объекта при оперативной работе — хотя бы иногда, только когда очень нужно, то пытки подозреваемого — еще более простой путь быстро получить желаемые результаты.

Конституционные права: право на охрану здоровья и право на жизнь — имеют равный статус, однако никому не придет в голову включить в план оперативного внедрения в преступное сообщество убийство части его членов. Последним известным «оперативным сотрудником», который имел такое право – знаменитую лицензию на убийство был Джеймс Бонд.

Какие же оперативно-розыскные мероприятия можно проводить в отношении больных людей и кто должен это определять в каждом конкретном случае?

Для ответа на поставленный вопрос, ввиду отсутствия ответа непосредственно в законе об оперативно-розыскной деятельности, необходимо обратиться к уголовно-процессуальному закону и практике его применения. Подобная аналогия будет вполне уместна, так как, в конце концов, оперативно-розыскная деятельность имеет те же цели, что и уголовный процесс, и сходные инструменты, а, главное, результаты, полученные оперативниками, не могут быть реализованы иначе, как в уголовном процессе, и по сути оперативники подчиняются его существенным правилам.
Известно, что не со всяким больным подозреваемым и обвиняемым допустимо производить следственные действия, однако при этом следователь не лишен возможности вести деятельность, не наносящую ущерба их здоровью. Более того, уголовно-процессуальный кодекс на этот случай предусматривает возможность приостановления расследования уголовного дела ввиду тяжкой болезни обвиняемого.

Таким образом, цели уголовного преследования всегда ставятся в подчиненное положение перед целями защиты здоровья гражданина.

Вопрос о допустимости участия лиц, страдающих тяжелыми заболеваниями, в следственных действиях решается врачами или судебно-медицинскими экспертами.
Полагаю, аналогичным образом, нужно поступать и при разработке оперативных мероприятий. Однако для этого необходимо заранее иметь данные о здоровье объекта и иных причастных лиц.

В первую очередь речь идет о контрольных закупках и оперативных экспериментах, когда негласная форма деятельности внезапно для объекта переходит в гласную. При этом очевидно, что независимо от результатов закупки или эксперимента стрессовая психоэмоциональная нагрузка объекта неизбежна. Она практически одинакова и для уличенного лица и для того, кто проверку выдержал успешно.

Можно ли проводить оперативный эксперимент по изобличению в совершении преступления, например, взятки, в отношении лица, имеющего в анамнезе три инфаркта? Любой врач вам скажет, что велика вероятность того, что такое «мероприятие» приведет к смерти объекта изобличения или, во всяком случае, к его немедленной госпитализации с очередным сердечным приступом. Иначе говоря, вред здоровью от такого «розыска» будет налицо.

Именно специалист-врач должен решать вопрос о допустимости эксперимента со здоровьем подозреваемого еще на стадии подготовки к оперативному эксперименту. А как же узнать о состоянии здоровья объекта?

Для этого есть свои отлично известные милиции оперативно-розыскные мероприятия. И если, например, в деле оперативного учета появится рапорт о том, что объект еженедельно занимается в спортзале, а в районной поликлинике по месту жительства нет сведений о его заболеваниях серьезней ОРЗ, то, вероятно, объект достаточно здоров. А если объекту эксперимента перевалило за семьдесят пять лет, то, надо исходить из того, что он наверняка серьезно болен и прежде чем разрешить оперативный эксперимент с его участием, надо найти этому явное опровержение через лечебное учреждение, в котором старик наблюдается.

Иначе получится как с гражданином Ю., имеющим за плечами три инфаркта, возраст ближе к восьмидесяти и в последней до «эксперимента» выписке из больницы стоит «риск (смерти – прим. авт.) – очень высокий». Так и прямо и написано!

Экспериментаторы в погонах моментально довели старика до давления 230 на 120 и срочной госпитализации под капельницы ближайшей городской больницы. Судебно-медицинские эксперты единодушно постановили, что с подозреваемым недопустимо проводить никаких следственных действий и в ближайшее время вряд ли представится такая возможность. И кому это нужно проверять таким образом сомнительные заявления сомнительного лица?

Действительно, изучая здоровье подозреваемых, милиции придется чуть-чуть больше поработать, навести справки, иначе закон не может быть соблюден.

Получается, решит читатель, нельзя изобличать больных преступников? Пусть они и дальше совершают уголовно наказуемые деяния?

Дело в том, что в арсенале оперативного аппарата целых четырнадцать видов оперативно-розыскных мероприятий из них таких, при проведении которых требуется учитывать здоровье граждан всего три-четыре.

Кроме того, какова может быть доказательная сила милицейского опроса, прерванного ввиду прибытия «Скорой помощи» и первого укола? Нет ли, в таких мероприятиях признаков пытки?
Можно подумать, что в России решили возродить известную еще с допетровских времен методику следствия, основанную на сомнительном предположении, что перед смертью человек не врет?
Нет, законодатель не имел такой цели. Но, вне всяких сомнений, есть методическая проблема исправления практики работы оперативного аппарата всех ведомств.

Оперативную работу требуется исправить таким образом, чтобы во имя названной в начале статьи цели защиты здоровья одних граждан не наносился вред здоровью других. Других, которые на стадии оперативной разработки в силу презумпции невиновности еще ничем по своему статусу не отличаются от тех – первых.

А результаты оперативных мероприятий, которые нанесли ущерб здоровью объекта должны в установленном порядке признаваться недопустимыми доказательствами еще на стадии возбуждения уголовного дела или в ходе его расследования.

Куприянов Алексей Анатольевич, почетный адвокат России, почетный юрист города Москвы, эксперт Государственной думы Федерального собрания РФ
Куприянов Федор Алексеевич, к.ю.н, дофент Финансового университета при Правительстве РФ, эксперт Общественной палаты РФ, дипломант высшей юридической премии «Фемида»
Соавторы: Куприянов Федор Алексеевич

Да 35 35

Ваши голоса очень важны и позволяют выявлять действительно полезные материалы, интересные широкому кругу профессионалов. При этом бесполезные или откровенно рекламные тексты будут скрываться от посетителей и поисковых систем (Яндекс, Google и т.п.).

Участники дискуссии: Более 20 участников...
  • 14 Ноября 2010, 21:32 #

    Это публицистика — для общей прессы. В журнале «Уголовный процесс» № 12 будет наша же научная статья на эту же тему. Как член редколлегии журнала приглашаю на наш сайт. Одновременно какой-то вариант будет и в моем блоге портала VIPeson.ru .
    Мне кажется, что это новое прочтение старого закона? Если я ошибаюсь, поправьте. Если нет, руководствуйтесь!

    +2
  • 15 Ноября 2010, 05:33 #

    Понравилось. Тема ранее не «топтанная».

    +3
  • 15 Ноября 2010, 06:11 #

    Хорошая статья — свежие мысли! Полагаю, что вопросы о состоянии здороья проверяемых лиц, необходимо более широко использовать в работе, в т.ч. при обжаловании незаконных действий по ст. 125 УПК РФ.

    +3
  • 15 Ноября 2010, 06:36 #

    По моему, милиции глубоко наплевать на здоровье подопытных граждан...
    Если адвокаты начнут серьезно этой проблемой заниматься, может толк и будет, но сколько еще времени для этого потребуется.... 

    +1
    • 15 Ноября 2010, 14:15 #

      Разве адвокаты пишут законы? Попробовать эти законы выполнять так, как было задумано, а не так как хочется — вот чего нужно добиваться.

      +1
  • 15 Ноября 2010, 07:07 #

    Очень свежая и интересная статья. Действительно, никто из силовых структур не придает значение здоровью обвиняемого или подозреваемого! Их цель быстро и эффективно, а самое главное результативно провести оперативно-розыскные мероприятия.

    +1
  • 15 Ноября 2010, 07:52 #

    Алексей Анатольевич, это синдром защитника природы. Можно сколько угодно кричать, что шмели об стёлка автомобилей разбиваются, а лягушек студенты тысячами тонн режут. А они так и будут продолжать рулить на трассах и ловить квакушек где ни поподя. Закон об ОРД писал в тиши кабинетика Дмитрий Иванович Бедняков ещё в 1988-ом году (мне это известно, так как Дмитрий Иванович был моим научным руководителем). Потом он начал «двигать» его. Сейчас Дмитрий Иванович числится адвокатом, а по совместительсту он представитель Нижегородской области в Совете Федерации. Когда обсуждался закон в первых версиях было два мотива: Первый, ОРД незаконна априори, и потому нужно как-то хоть что-то узаконить (желательно побольше), а то любого оперативника любой депутатишка или директорок запросто может к ногтю; Второй, преступления совершаются тайно и потому ежу понятно, что явными методами преступления не выявить, как ни прискорбно, а в щёлочку подглядывать необходимо… Но это же незаконно! Но иначе же не выходит! Но ведь незаконно! А как иначе-то?.. И т.д. и т.п. Все обсуждения всегда вертелись вокруг этого парадокса. И никто никогда не обратил внимание на одну простую вещь: контроль телефонных переговоров, проверка корреспонденции, вторжение в жилище — всё с санкции суда и прокурора. А тут никаких тебе санкций! Делай что влезет. На мой вкус «а ларчик просто ОТКРЫВАЛСЯ» (не знали такого прочтения басенки, а?): Нужен независимый судебный контроль за расследованием, тогда многие вопросы снимутся (правда, вот с судами что делать-то? Ой бяда....).

    +1
    • 15 Ноября 2010, 08:03 #

      Некоторые говорят, что для того, чтобы поймать преступника, нужно самому начать думать как преступники… По моему, некоторые милиционеры просто заигрались в преступников, и сами стали вести себя как они всегда. Судебный контроль нужен, но кто будет контролировать судей?

      +1
      • 15 Ноября 2010, 08:57 #

        Вы не заметили, что в последние годы почти исчезли всевозможные криминальные «крыши»? Но ведь их место заняли менты, которые сами перевоплотились в бандитов… Если еще и судьи начнут «думать как преступники» и судить «по понятиям»…

        +1
  • 15 Ноября 2010, 09:40 #

    Когда вопрос становится о здоровье и жизни других людей, и разоблачении преступников, не до церемоний…

    +1
    • 15 Ноября 2010, 13:01 #

      Я думаю, что нужно различать ситуации освобождения заложников, и оперативные эксперименты по демонстрации родственникам «трупа» главы семьи, только для того, чтобы проверить — кто упадет в обморок, а кто захлопает в ладоши…

      +2
  • 15 Ноября 2010, 10:04 #

    Полагаю, что ломка принципа Жиглова «Вор должен сидеть в тюрьме!» и положенного сегодня в основу ОРМ должна быть направлена в направлении врачебного принципа «Не навреди!».

    Также отмечу, что, в юриспруденции, как и в медицине, каждый случай сугубо индивидуален и рецептов быть не может!

    Личные выводы:
    1. Недопустимы следственные действия с причинением вреда здоровью. Такие случаи подлежат оглашению и пресечению;
    2. Недопустимо полное освобождение преступника от наказания по причине заболевания, поскольку формируют мнение о безнаказанности и ухода от ответственности за преступление.

    +2
    • 15 Ноября 2010, 13:24 #

      А выбивание «чисто-сердечного» признания у больного и невиновного человека, и потом его осуждение, на основании этого признания что формирует?

      +1
      • 15 Ноября 2010, 14:09 #

        Формирует образ российской судебной системы, который далек от задекларированного в Конституции РФ принципа правового государства.

        +2
      • 15 Ноября 2010, 16:22 #

        В том то и дело, что признание можно выбить из ЛЮБОГО (в порядке эксперимента), и никакой суд потом даже слушать ничего не будет!

        +1
        • 15 Ноября 2010, 17:35 #

          Это точно… сколько парней сидит… не выдержавших допросов и во всем сознавшихся

          +2
  • 15 Ноября 2010, 12:00 #

    Спасибо всем за подержку. С коллегой Цыганковым я согласен. По этому поводу у меня то же есть свежая статья.
    «Проверь себя по списку ...». Я был бы рад, если и ее обсудят на этом портале.

    +3
    • 15 Ноября 2010, 13:24 #

      да, аспект очень интересный.
      Вопрос конечно разобьётся о судебную практику. но может и ВС РФ придет к авторскому пониманию.

      +1
    • 15 Ноября 2010, 16:24 #

      Отличная статья… но увы, шумихой в прессе нашу милицию не исправить. Вон сериал «Глухарь» даже сняли, чтобы люди были готовы к побоям в ходе опроса их как свидетелей и учли размер взятки, который рекомендуется давать следователю…

      +1
    • 15 Ноября 2010, 16:26 #

      Учитывая всплеск интереса россиян к язычеству, вполне возможно скоро придем к методам выявления преступников типа: «если выплыл несмотря на то, что топили с камнем на шее, значит, невиновен»

      +3
      • 16 Ноября 2010, 11:38 #

        Ну вот, еще только колдовства, и всякой черной магии нам не хватало… у нас и так не милиция, а сплошная чертовщина! ))

        +1
    • 17 Ноября 2010, 06:05 #

      Надеяться на порядочность и сострадание к больному человеку со стороны наших правоохранительных органов? Это самообман… им всем наплевать на других. Ментов интересуют только свои дела и «раскрываемость», а дальше хоть трава не расти…

      +1
    • 14 Мая 2012, 01:44 #

      Весьма интересно, Алексей Анатольевич, но если зайти в практическое русло, то необходимо доказать, что оперативники до проведения ОРМ знали, что у «клиента» скажем плохо с сердцем, но они пошли на проведение ОРМ, в противном случае, будет невозможно говорить об умысле, а так же о нарушении Конституции.

      А так же какой момент, предположим, я — опер, и планирую проведение ОРМ с сердечником, но ведь мне не выгодно, чтоб он при проведении ОРМ «кони двинул» или в «больничку устроился»? Зачем мне это? Мне нужно собрать спокойно материал и следователю отдать? А так получается, что ничего кроме геморроя я своими действиями себе не наживу. Но позвольте, у нас сложилось, что ЛЮБАЯ встреча с милицией это стресс для человека, а уж тем более при ОРМ.

      В моей практике, был случай когда после ОРМ, в СИЗО у человека развилась симптоматика шизофрении, далее начала прогрессировать и по окончании всего он получил инвалидность. Но ведь ничто вначале беды не предвещало, а какие последствия? А был абсолютно здоровым 1975 г. рождения, мой ровесник.

      В свете статьи, мне видится, что потенциально, любое ОРМ — нарушение Конституции, а так же любое ОРМ — это стресс, с одной стороны, с другой же, любое ОРМ это возможное раскрытие преступления, т.к. для ОРМ должны быть основания и не иллюзорные, а реальные, т.е. по сути информация о преступлении которую нужно проверить. Таким образом, на чашу весов и там, и там положена вероятность. А вот теперь скажите, что более вероятно: сердечный приступ у чинуши или результативное ОРМ?

      Вот и я думаю, что жизнь — это смертельно, но при зачатии мы все хотим дать жизнь, а не смерть. И ОРМ тоже преследует собой выявить преступление, а не сердечный приступ. Ведь никому в голову не приходит обвинять родителей в том, что они зачали, а их ребенок умер, едва родившись.

      P.S. Писал-писал, прочитал — не понравилось, но решил не стирать.

      +1
      • 14 Мая 2012, 01:51 #

        А и правильно, что не стерли, Сергей Николаевич! ОРМ в идеале полезно и может быть весьма здраво. Но вот почему я склонен с Вами согласиться — два моих дела связаны с ОРМ. Одно вело УСБ МВД, другое — ФСБ. Оба проведены так топорно, что непонятно на кой ляд столько народного бабла выкинуто. Ну и вовсе непонятно для чего следствия и прокуратура претупейшие материалы ОРД в основу обвинения положило

        +1

      Да 35 35

      Ваши голоса очень важны и позволяют выявлять действительно полезные материалы, интересные широкому кругу профессионалов. При этом бесполезные или откровенно рекламные тексты будут скрываться от посетителей и поисковых систем (Яндекс, Google и т.п.).

      Для комментирования необходимо Авторизоваться или Зарегистрироваться

      Ваши персональные заметки к публикации (видны только вам)

      Рейтинг публикации: «Умри для защиты здоровья. Сокращенный вариант опубликован в "Российской газете" от 2.11.2010 года» 5 звезд из 5 на основе 35 оценок.

      Похожие публикации

      Продвигаемые публикации