Закон один, решения разные: как спор о 20% гонорара юриста дошёл до Конституционного Суда РФ

Автор: адвокат Игорь Петров

Юрист помог взыскать почти пять миллионов рублей. Заказчик получил деньги, но затем оспорил условие договора о выплате 20% от взысканной суммы. Спор прошёл несколько судебных инстанций, Верховный Суд РФ и в конечном итоге оказался в Конституционном Суде.

27 октября 2026 года Конституционный Суд РФ принял Постановление № 62-П по жалобе Анастасии Осиповой.

Меня в этом деле заинтересовал не столько размер вознаграждения, сколько другой вопрос:

• почему спор, для разрешения которого уже существовали нормы Гражданского кодекса и определённые судебные подходы, потребовал вмешательства Конституционного Суда?

Ведь правосудие осуществляется профессиональными судьями, существуют апелляция и кассация, а Верховный Суд РФ призван обеспечивать единообразие судебной практики.

Попробуем разобраться.

20% от взысканного долга

Гражданин длительное время не мог получить присуждённые ему денежные средства и обратился к юристу Анастасии Осиповой для сопровождения исполнительных производств и процедуры банкротства должника.

Стороны согласовали вознаграждение — 20% от фактически взысканных денежных средств.

В результате заказчик получил 4 919 343 рубля 12 копеек. Вознаграждение юриста по договору составило 983 868 рублей 62 копейки.

После получения денег заказчик оспорил условие договора. Он утверждал, что рассчитывал примерно на 100 тысяч рублей и полагал, что речь шла о 2%, а не о 20%.

При этом сам факт оказания услуг и достигнутый результат не отрицались.

Один спор — два судебных подхода

28 февраля 2024 года Ленинский районный суд города Чебоксары отказал в иске.

Суд исследовал переписку, поведение сторон и свидетельские показания и пришёл к выводу, что заказчик знал об условиях оплаты. Суд также отметил, что законодательство не запрещает определять стоимость услуг в процентах от определённой суммы.

Но апелляция пришла к противоположному выводу.

29 мая 2024 года Верховный Суд Чувашской Республики применил законодательство о защите прав потребителей и указал: информация о стоимости услуги должна содержать цену в рублях и полную сумму, подлежащую выплате.

Поскольку в договоре были указаны 20% от будущего взыскания, а окончательная сумма заранее определена не была, условие о цене признали недействительным.

17 сентября 2024 года Шестой кассационный суд общей юрисдикции согласился с таким подходом.

Получилась интересная правовая ситуация.

Первая инстанция увидела согласованную сторонами формулу определения цены. Апелляция и кассация — отсутствие цены в рублях.

Именно это различие в подходах впоследствии оказалось принципиальным.

А что Верховный Суд РФ?

Осипова обратилась в Верховный Суд Российской Федерации.

26 декабря 2024 года судья Верховного Суда РФ отказал в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании. Впоследствии заместитель Председателя Верховного Суда РФ также не нашёл оснований для её передачи.

Здесь важно быть точным: отказ судьи в передаче кассационной жалобы не равнозначен рассмотрению дела по существу Судебной коллегией Верховного Суда РФ.

Но процессуальный результат от этого не меняется: судебные акты остались в силе, а поставленная заявительницей правовая проблема посредством кассационного пересмотра в Верховном Суде разрешена не была.

И вот здесь возникает вопрос уже не к конкретному судье, а к механизму судебной системы.

Если применённое судами толкование впоследствии потребовало вмешательства Конституционного Суда, насколько эффективно работает кассационный фильтр для выявления подобных проблем?

Что решил Конституционный Суд

27 октября 2026 года Конституционный Суд РФ принял Постановление № 62-П.

КС РФ признал неконституционным такое истолкование абзаца четвёртого п.2 ст. 10 Закона «О защите прав потребителей», которое в рассматриваемых им ситуациях фактически допускает определение цены договора только в виде заранее установленной фиксированной суммы.

Конституционный Суд обратил внимание на очевидную особенность некоторых договорных отношений: окончательная цена услуги не всегда может быть известна при заключении договора.

Она может зависеть от объёма оказанных услуг, времени их оказания либо полученного заказчиком имущественного результата.

В том числе цена может определяться в процентах от материального результата, если такой способ расчёта понятен потребителю и позволяет ему прогнозировать свои расходы.

При этом защита потребителя никуда не исчезает. Профессиональный исполнитель при возникновении спора должен доказать, что порядок определения цены был понятен заказчику, соответствовал его интересам и необходимая информация была доведена до него в доступной форме.

Судебные постановления по делу Осиповой подлежат пересмотру при отсутствии иных препятствий.

А как же гонорар успеха адвоката?

Здесь необходимо разграничить два вопроса.

Дело Осиповой не устанавливает право адвокатов на гонорар успеха.

У адвокатов такое право уже прямо предусмотрено законом.

Федеральный закон № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» позволяет включать в соглашение об оказании юридической помощи условие, согласно которому размер вознаграждения зависит от результата оказания юридической помощи.

Правила, утверждённые Советом Федеральной палаты адвокатов РФ, допускают в том числе определение такого вознаграждения в процентах от удовлетворённых требований доверителя либо от требований к доверителю, в удовлетворении которых отказано.

Исключение установлено для уголовных дел и дел об административных правонарушениях.

Поэтому гонорар успеха адвоката при судебном представительстве по гражданским и арбитражным делам сам по себе является законной моделью вознаграждения.

Более того, Конституционный Суд в Постановлении № 62-П специально указал, что сформулированная им правовая позиция не распространяется на процессуальное представительство в суде.

Следовательно, смешивать эти правовые конструкции нельзя.

Неделей раньше Конституционный Суд рассматривал ещё один спор об оплате юридической помощи

Интересно, что всего за неделю до Постановления № 62-П Конституционный Суд рассмотрел другое дело, непосредственно связанное с оплатой юридической помощи.

20 октября 2026 года принято Постановление № 60-П по жалобе адвоката Оксаны Феофиловой.

Там вопрос заключался в другом: может ли доверитель оплатить услуги адвоката посредством уступки ему права на взыскание судебных расходов с процессуального оппонента?

Суды отказали во взыскании расходов на оплату юридической помощи, поскольку доверитель предварительно не выплатил адвокату деньги.

Однако ещё п.9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № 1 допускал уступку права на возмещение судебных издержек.

Кроме того, соответствующий подход уже применялся Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ.

Сам Конституционный Суд в Постановлении № 60-П прямо указал на наличие противоречивой практики судов общей юрисдикции.

КС РФ в итоге разъяснил: если доверитель уступает представителю право на взыскание судебных расходов в счёт оплаты юридических услуг, такие расходы могут признаваться понесёнными уже в силу состоявшейся уступки.

Но здесь также важно различать понятия.

Право адвоката получить гонорар успеха от доверителя и возможность взыскать этот гонорар с проигравшего процессуального оппонента — не одно и то же.

Гонорар успеха может быть совершенно законным условием соглашения адвоката с доверителем, но это ещё не означает, что соответствующая сумма автоматически становится судебными расходами, которые обязан возместить оппонент.

Два постановления за одну неделю. Случайность?

Дела Осиповой и Феофиловой разные.

Но есть обстоятельство, которое их объединяет.

В обоих случаях спор дошёл до Конституционного Суда при наличии уже действующего законодательства и ранее сформированных судебных подходов.

В деле Осиповой проблема возникла из-за буквального применения требования об указании цены в рублях.

В деле Феофиловой — из-за различного понимания того, можно ли считать судебные расходы понесёнными при оплате юридической помощи посредством уступки требования.

Причём в последнем случае сам Конституционный Суд констатировал противоречивость судебной практики.

Поэтому мне представляется, что обсуждать следует не профессиональные качества конкретных судей, а более сложный вопрос — насколько эффективно судебная система обеспечивает единообразное толкование уже существующего закона.

Конституционный и Верховный суды имеют разные полномочия. Это очевидно.

Но Верховный Суд РФ в силу своего конституционного статуса играет ключевую роль в обеспечении единообразного применения законодательства.

И если противоречие проходит апелляцию, кассацию, стадию обращения в Верховный Суд и только затем получает разрешение в Конституционном Суде, у профессионального сообщества, на мой взгляд, есть основания задавать вопросы.

Вместо заключения

Я бы не стал делать из этих постановлений вывод о том, что судьи «не знают закон».

Право значительно сложнее.

Одна и та же норма действительно может допускать различные варианты толкования, а Конституционный Суд рассматривает вопросы, находящиеся за пределами обычной проверки законности судебного решения.

Но есть и другая сторона.

Для гражданина не так важно, какая именно судебная инстанция через несколько лет сформулировала правильный правовой подход. Ему важно, чтобы его право было защищено своевременно.

Поэтому после двух постановлений Конституционного Суда, принятых с интервалом всего в неделю, мне хотелось бы обсудить с коллегами несколько вопросов.

• Можно ли было разрешить дело Осиповой на основании уже существовавших норм гражданского законодательства?
• Почему правовая проблема не была устранена на стадии кассационного пересмотра в Верховном Суде РФ?
• Достаточно ли существующих механизмов для обеспечения единообразия судебной практики?

И, пожалуй, главный вопрос:

• если закон уже существует, а судебная система располагает необходимыми механизмами его применения, почему гражданину иногда приходится доходить до Конституционного Суда, чтобы получить то толкование закона, которое впоследствии становится общеобязательным?

Будет интересно узнать мнение коллег.