Правосудие или левосудие? Работник против работодателя.

Мещанский районный суд, август 2011 года.

Вчера прошло очередное заседание суда по моему иску к работодателю о причинении вреда здоровью (продолжение моего рассказа о судебных разбирательствах с бывшим работодателем — ФГУ Главгосэкспертиза России  см. «Причинение вреда здоровью работодателем — ФГУ «Главгосэкспертиза России»).

Началось с того, что ответчиком при одобрении секретаря была предпринята попытка исключить моего представителя из числа лиц, участвующих в заседании (мы участвуем вместе ввиду злоупотребления представителем ответчика, других участников заседании моим пониженным слухом; она не юрист и сильного влияния со стороны ответчика – ФАУ «Глвгосэкспертиза России») – представитель ответчика благополучно «забыла», что достаточно устного заявления об участии представителя, и пыталась опровергнуть право участия представителя в заседании, причем и в текущем, и в прошлом, уже состоявшемся (!) – несмотря на то, что судья допустил участие моего представителя в заседании.

Далее представитель стороны ответчика пыталась противоречащими друг другу аргументами доказать, что с одной стороны, уровень моего слуха уже определялся медиками, и на основе их заключения была проведена экспертиза, поэтом больше никаких экспертиз не нужно, а с другой – что вообще не оснований для судебного разбирательства, т.к. якобы я не представил медицинского заключения о состоянии своего слуха.

Все это ей легко удавалось с попустительства прокурора, которая (молодая девушка-прокурор) сидела рядом с представителем ответчика, с которым перешучивалась и переговаривалась на различные темы (что хорошо смог расслышать мой представитель), что явно указывало на достаточно близкое знакомство прокурора с представителем ответчика.

В ситуации, когда необходим принцип состязательности сторон и независимости и непредвзятости суда, такое близкое знакомство делает право на справедливую судебную защиту неосуществимым.

 Прокурор выступала с отклонениями всех ходатайств истца, при этом ни разу ни в чем не выразила поддержку какого-либо аргумента стороны истца – т.е. находилась однозначно на стороне ответчика.

После заседания представитель ответчика подошла к секретарю суда и повела с ней веселый «светский» разговор – так, как будто с секретарем она тоже ходит в подружках.

Когда мы с моим представителем после заседания тоже подошли к секретарю, секретарь стала оскорблять моего представителя, говоря, что мой представитель «тоже глухая», с агрессивной (по сути – «хамской») интонацией стала требовать от моего представителя совершать невыполнимые одновременно вещи – во время заседания все слова пересказывать истцу (т.е. мне) и не разговаривать со мной, когда говорит судья. Если учесть, что я не все слова участников процесса мог расслышать, переговариваться с моим представителем для того, чтобы четче понимать, что говорят участники процесса, мне было необходимо, при этом специальных пауз для повторения мне моим представителем слов участников процесса не делалось.
 
Одной из моих задач было опровергнуть в ходе заседания с помощью свидетельских показаний заключение экспертизы о том, что время, проводимое мной в шумном помещении АТС, составляло гораздо больше времени, чем 10% моего рабочего времени, на чем настаивала так называемая «независимая» экспертиза Роспотребнадзора с подачи моего бывшего работодателя, и доказать, что мое постоянное рабочее место находилось именно в помещении АТС.

Конечно, было бы наивным полагать, что свидетели, работающие у моего бывшего работодателя, будут свободны в своих показаниях, но все же они могли пролить свет на то, в каком помещении я работал на самом деле – в тихом офисном помещении, на чем настаивает работодатель задним числом, или в шумном помещении АТС, как это было на самом деле.

В связи с этим в ходе заседания удалось заслушать показания двоих свидетелей, сотрудников ФАУ Главгосэкспертизы», которые пытались отвечать на вопросы так, чтобы не соврать и при этом не пойти против своего работодателя. В итоге, когда обоим свидетелям были представлены фотографии моего кабинета, где было мое рабочее место, оба проговорились, что кабинет АТС был «мой» (а не приписываемый мне другой кабинет, где якобы находился мой рабочий стол).
 
Так же один из свидетелей, работавший в смежном с моим кабинете, проговорился, что он работал рядом с моим кабинетом (сказал это, как само собой разумеющееся), а далее стал громко отрицать, что ему известно, где находилось мое рабочее место, ссылаясь на то, что это знает руководство, а он не может ничего сказать по этому поводу. 

 Такое противоречие в словах свидетеля не могло пройти незамеченным мимо судьи, а вот захочет он сделать логичные выводы из этого – вопрос…

Эксперты, участвовавшие в проведении экспертизы и приглашенные на заседание, не пришли, о чем был представлен документ о том, что они находятся в отпусках… в связи с ремонтом помещении.
В связи с отсутствием экспертов заседание было перенесено – уже после заслушивании свидетелей…

Продолжение следует…