Картина, знакомая каждому семейному юристу: семья давно распалась, ребенок живет с матерью, контакт с отцом сведен к формальным алиментам (в лучшем случае). Семья решает улучшить жилищные условия — продать имеющуюся квартиру (где у 15-летнего подростка есть выделенная доля) и переехать в Санкт-Петербург, приобретя более комфортное жилье с расширением образовательных и культурных перспектив для несовершеннолетнего. Орган опеки и попечительства согласен выдать распоряжение на продажу доли и приобретение новой, права ребенка не ущемляются (метраж и стоимость доли в новом объекте только растут). Но для нотариальной сделки и окончательного распоряжения опеки требуется согласие обоих  законных представителей. И тут на сцену выходит бывший супруг с железным аргументом: «Согласия не дам. Просто потому что не хочу, чтобы вы уезжали чтобы вам было хорошо». Ну деваться некуда, идем в суд.

В этой истории всё шло как-то наперекосяк. Началась она с обращения потерпевшей по уголовному делу, по которому я представлял интересы подсудимого. Допускаю, хорошо защищал, раз спустя десяток лет женщина вспомнила не только результат для моего подзащитного, но и мой телефонный номер. По радостным поводам мне редко звонят, вот и в этот раз сообщили о вынесенном решении по гражданскому делу, согласно которому сын подруги давнишней потерпевшей должен уехать на постоянное место жительства к своему отцу, и ни куда-нибудь, а за полярный круг.

Ранее мной была анонсирована данная статья с изложением приемов, которые позволили защитить интересы доверителя и оставить ребенка проживать с отцом. На днях было получено решение. Хотя сам по себе  судебный акт объемный, но многое что подвигло суд занять нашу сторону в нем не нашло свое отражение. ...

В статье рассказываю на примере одного дела, как лишают родительских прав, какие нюансы и тонкости есть в такой категории дел.

Дело о том, как вести дела по лишению родительских прав

Как быть, если мать, после развода, отдала ребёнка отцу и не платит алименты полностью.

Быль или не быль? Существовало ли это дело на самом деле? Какое еще прекращение общения с ребенком? Разве его мама была лишена родительских прав, или хотя бы ограничена в них? Если бы я не участвовал в этом деле, в качестве представителя матери ребенка, то наверное рассмеялся бы в лицо человеку, который бы мне утвердительно сказал о том, что это дело реально существовало! А может и правда — это дело всего лишь «Летучий голландец» — фантом, слухи о котором гуляют в коридорах судов Белгородчины? Для того, чтобы в этом разобраться — необходимо вернуться в прошлое...

Введение