Кража со взломом или неправомерные методы расследования? (ст. 158 ч. 2 УК РФ - кража)

Для меня уже давно стало аксиомой, что самое важное — в мелких деталях.

Артур Конан Дойл.

Вступление

История начиналась банально. Ко мне обратились клиенты для защиты их несовершеннолетнего сына — Н., задержанного за совершение кражи. Краткая ситуация была такова: Н. и его знакомый М. обвинялись в том, что еще с рядом неустановленных личностей, ночью проломили стену магазина, располагавшегося в подвале дома, и вынесли оттуда товара объемом, так, для хорошей грузовой машины. Н. был задержан сотрудниками милиции, когда шел по ночной улице с мешком, набитым блоками сигарет, за спиной.

Этот парень уже написал явку с повинной, где каялся во всех грехах, дал, в присутствии адвоката, признательные показания и изобличил в этой краже еще и своего знакомого, тоже несовершеннолетнего, — М. Ситуация усугублялась еще и тем, что Н. находился под условным сроком по ст. 161 ч. 2 УК РФ(грабеж), а над М. также висел условный срок по ст. 158 ч. 2 УК РФ (кража). М. тоже написал явку с повинной и дал полностью признательные показания. Оба друга были арестованы и помещены в СИЗО. Адвокат, осуществлявшая защиту Н. по назначению, до моего вступления в дело, оказалась моей знакомой, и на мой вопрос о ее мнении о деле — только махнула рукой, — все доказано, нечего ловить.

Предварительное следствие

При первой нашей беседе Н. рассказал мне, что явку с повинной и признательные показания с него методично выбивали сотрудники милиции. Били долго и усердно, одевали на голову полиэтиленовый пакет и не давали дышать. Телесных повреждений, разумеется, не осталось. Но в разговоре Н. обронил мне одну интересную деталь. Оказывается его товарищ — М., с которым они, якобы, вместе проломили стену магазина и совершили кражу, проявил серьезную несговорчивость в беседе с операми — никак не хотел признавать свою вину, ну и, соответственно, получил серьезную порцию физического воздействия, до того серьезную, что в отдел милиции к М. приезжала «скорая помощь».

Доказать факт неправомерных действий сотрудников в отношении Н. было, по моему мнению, практически невозможно, но за вызов «скорой» я зацепился. Родственникам моего подзащитного Н. я предложил переговорить с их знакомыми — родственниками М., чтобы я мог осуществлять и его защиту по делу. Благо, их интересы не противоречили друг другу — оба уже полностью признали свою вину. Я понимал, что защищая их обоих, буду иметь больше шансов помочь каждому из них. Родственникам М., для пользы дела, предоставил благоприятные условия оплаты, и они согласились.

Начав работать с М., я узнал от него много интересного. Сотрудники милиции забрали М. из дома. Свидетели — родственники могли подтвердить, что он был живой и здоровый. Вину свою после задержания М. признавать не желал, категорически, поэтому его долго и жестоко били, одевали, как и Н., на голову полиэтиленовый пакет. А когда М. стало плохо, — была вызвана «скорая», которая свозила его в больницу, где серьезных повреждений не обнаружили. Во время моего вступления в дело, телесных повреждений у М. уже не было, но он пожаловался мне, что после экзекуции не слышит правым ухом.

От признания вины и от явок с повинной мы с Н. и М. сразу отказались. И пока милиция «не зачистила концы», я начал собирать документы, которые, по моему мнению, должны были стать грозным оружием. Сделал запрос в службу «скорой помощи» и в больницу, куда возили М., сделал запрос в медчасть СИЗО о наличии телесных повреждений и о состоянии здоровья на момент его прибытия и на текущее время, а чтобы бюрократическая машина не буксовала, этот запрос подстраховал ходатайством о помощи прокурору по надзору за ИТУ.

Полученные справки подтверждали рассказ М. — «скорая» выезжала на оказание помощи М. в отдел милиции; в больнице его осматривал врач и диагностировал наличие ушибов; медчасть СИЗО, о чудо, подтверждала разрыв барабанной перепонки у М. на момент поступления. Доказательственная база получалась замечательной!

Главную свою задачу по делу я видел в том, чтобы «выбить» из числа доказательств явки с повинной и первоначальные признательные показания моих подзащитных. А сделать это можно было только, как я полагал, доказав факт насилия со стороны сотрудников милиции. А чтобы этот факт был установлен,- нужно было привлечь «заплечных дел мастеров» к уголовной ответственности. Так что, работая по плану, в прокуратуру (тогда еще не было следственного комитета) на сотрудников милиции были поданы заявления моих подзащитных, их родителей, мое заявление, — подкрепленные копиями собранных документов. Машинка должна была закрутиться, и в течение месяца я рассчитывал начать сдвигать дело в нашу сторону.

Однако прошел месяц, и второй был на исходе, а мои подзащитные продолжают сидеть в СИЗО, прокуратура никаких следственных действий с ними не проводит, фигуранты в милицейских погонах как работали, так и работают, словно и не было никаких заявлений. Чтобы наша государственная машина работала, ее нужно постоянно подпинывать, ибо сама она имеет обыкновение очень быстро останавливаться (из личных наблюдений). Я нашел следователя прокуратуры, у которой был на рассмотрении данный материал, и она поведала мне, что состава преступления со стороны сотрудников милиции здесь не усматривается и, что, в любом случае, она вынесет постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. А мы, значит, останемся при своем интересе.

Я понял, что пришло время действовать решительно и жестко. Мной была написана жалоба на имя прокурора района, с изложением описанных фактов. С этой жалобой я пошел на прием к прокурору. На приеме показал ему оригиналы собранных документов и изложил план моих дальнейших действий. Я объяснил, что, независимо от того какое решение примет прокуратура по нашим заявления, я приобщу к делу все документы в судебном заседании, а также вызову в суд и допрошу врачей «скорой помощи» и врача больницы, осматривавшего М., а также свидетелей, подтверждающих, что перед задержанием сотрудниками милиции, М. был в полном здравии.

И как, говорю, Вы думаете, после исследования всех этих доказательств, суд отнесется к явке с повинной М. и его первоначальным признательным показаниям? Прокурор, выслушав меня и приняв мою жалобу, ответа сразу не дал, пообещав подумать и посмотреть дело. Однако, уже на следующий день мне позвонил следователь и сообщил, что дело в отношении М. он прекращает за недоказанностью и освобождает моего подзащитного из-под стражи. (Прокуратура сработала оперативно!)

Половина работы была сделана! Дальше ситуация на шахматной доске нашего дела начала серьезно меняться. Прекратив дело в отношении М., следствие косвенно признавало наличие факта неправомерных действий со стороны сотрудников милиции, признавало, что не имеют доказательственного значения явка с повинной М., его первоначальные показания и первоначальные показания Н., обличающие М.

Теперь, продолжая защищать Н., можно было уходить от его первоначальных признательных показаний и ставить под серьезное сомнение данную им явку с повинной. Конечно, мы этим воспользовались. Н. изменил показания. Теперь он говорил, что в магазин не проникал, стену не проламывал, а шел, себе, мимо, увидел как от магазина отъезжает грузовая автомашина, а там, где она стояла, остались какие-то мешки. Н. посмотрел один, увидел внутри блоки сигарет, взял этот мешок и пошел. Так и был задержан патрульной машиной. (Нашел человек ночью на дороге мешок с сигаретами, — разве ж это говорит о том, что он стену проломил и магазин обокрал?) Дело по Н. пошло в суд.

Суд

С судьей, к которой попало это дело, раньше мы уже работали по другим делам. Судья была умной и грамотной, и мне было интересно, — как она будет разрешать это дело? После первого дня суда судья полностью поняла все тонкости и замысловатости ситуации. С одной стороны, опираться на первоначальные показания подсудимого сложно, — следствие само от них «открестилось», а мы свою вину признавать не спешим; а с другой, вроде, и оправдывать Н. нельзя (нахождение в СИЗО; условный срок, висящий домокловым мечом; задержан, почти, с поличным...).

Одно остается — договариваться. Судья предложила — суд признаёт Н. виновным по ст. 158 ч. 2 УК РФ, но, несмотря на наличие у него условного наказания по ст. 161 ч. 2 УК РФ, снова дает ему условно, а мы, соответственно, не жалуемся. Мой подзащитный был за такое развитие событий — обеими руками. Меня тоже эта «синица в руках», вполне, устраивала. К тому же, эта «синица» была большой и жирной, а своего «журавля» по этому делу я уже и так поймал. Приговор был вынесен, удовлетворив все стороны процесса!

P.S. Vis legibus inimica. — Насилие — враг законов.

Уголовное дело на сотрудников милиции так и не возбудили. Но для нашей ситуации это уже не имело принципиального значения.