Банк продал долг потребителя. Законно ли это?

В этой публикации хочу рассказать о деле, в котором мы смогли убедить суд в том, что требования коллекторского агентства, предъявленные к моей доверительнице являются необоснованными.

Обстоятельства дела: моя доверительница в апреле 2013 года, в своем почтовом ящике обнаружила конверт с кредитной картой АО «Банк». Так как она нуждалась на тот момент в денежных средствах, она позвонила по указанному, то ли на конверте, то ли в сопроводительном письме номеру телефона. Получив в ходе разговора с сотрудником банка инструкции, моя доверительница активировала указанную кредитную карту. Лимит кредитования составил 62 000 (шестьдесят две тысячи) руб. 

До сентября 2016 года, моя доверительница исправно вносила ежемесячные платежи. Начиная с сентября 2016 года, по неизвестным мне причинам, доверительница прекратила вносить платежи в счет погашения долга, в связи с чем стала образовываться задолженность.

В июле 2017 года, АО «Банк» обратился к мировому судье, для получения судебного приказа о взыскании с моей доверительницы образовавшейся задолженности. В начале августа 2017 года этот приказ, по заявлению должника был отменен.

В апреле 2020 года, АО «Банк» уступил свое право требования о взыскании задолженности ООО, осуществляющему деятельность по взысканию просроченной задолженности. Размер задолженности на момент уступки права требования, по мнению АО «Банка», составил 144 450 (сто сорок четыре тысячи четыреста пятьдесят) руб. с копейками. Основной долг 61 472 (шестьдесят одна тысяча четыреста семьдесят два) руб. 99 коп.

В ноябре 2020 года, ООО обратилось в суд с исковым заявлением, для взыскания с моей доверительницы образовавшейся задолженности.

Наши доводы:

1. Отсутствие письменного договора потребительского кредита (займа).

Истцом, предъявленный размер задолженности обосновывался размером процентной ставки 36,6%, установленной якобы заключенным между АО «Банк» и моей доверительницей договором. Проблема же заключалась в том, что договора с определенными условиями не было в принципе. Представленный же Истцом договор был по другому займу, уже погашенному и не имеющему никакого отношения к этому спору.

2. Отсутствие согласия заемщика на уступку права требования третьим лицам. 

В силу пункта 13 части 9 статьи 5 Федерального закона от 21.12.2013 года № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» условие о возможности запрета уступки кредитором третьим лицам прав (требований) по договору потребительского кредита (займа) относится к числу индивидуальных условий договора потребительского кредита (займа), которые согласовываются кредитором и заемщиком индивидуально.

О том, что дача заемщиком согласия на уступку прав (требований) по договору потребительского кредита является его правом, а не обязанностью, высказался и Центральный Банк России в информационном письме от 21 августа 2020 года за исх. № ИН-015-59/123.

Так, ЦБ РФ указал, что заемщику в рамках индивидуальных условий договора потребительского кредита (займа), должно быть предоставлено право выбора между согласием на уступку прав (требований) и ее запретом, и при этом выбор в пользу запрета уступки прав (требований) не должен препятствовать заключению договора потребительского кредита (займа).

Более того, согласно позиции, сформированной Верховным Суд Российской Федерации в пункте 51 постановления Пленума от 28.06.2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» следует, что Законом о защите прав потребителей не предусмотрено право банка, иной кредитной организации передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении.

3. Истцом был пропущен 3-х летний срок исковой давности.

Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Согласно пункту 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» факт перехода прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица, переход права собственности на вещь, уступка требования и пр.), а также передача полномочий одного органа публично-правового образования другому органу не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления.

В этом случае срок исковой давности начинает течь в порядке, установленном ст. 200 ГК РФ, со дня, когда первоначальный обладатель права узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Как было отражено выше, судебный приказ, вынесенный по требованию первоначального кредитора (АО «Банк») был отменен в начале августа 2017 года. Однако, с исковым заявлением, предъявленным к моей доверительнице, второй кредитор обратился лишь в ноябре 2020 года, т.е. по прошествии 3-х летнего срока с момента отмены судебного приказа о взыскании задолженности.

Изложенные доводы были признаны судом обоснованными и нашли свое отражение в решении суда, которым в удовлетворении исковых требований было отказано в полном объеме. Решение суда вступило в законную силу.