Автомобиль в розыске Интерпола. Можно ли поставить его на учет в России? Автомобиль куплен, ввезен в Россию, прошел таможенное оформление. Но при обращении в ГИБДД выясняется, что машина находится в международном розыске. Регистрация запрещена. Российская полиция направляет запрос иностранному государству, однако ответа нет. Автомобиль никто не требует вернуть, но и пользоваться им собственник не может. Такая ситуация может продолжаться годами. Владельцы пытаются добиться исключения сведений из базы Интерпола, признания себя добросовестными приобретателями или отмены запрета через суд. Судебная практика противоречива. 20 октября 2026 года Верховный Суд РФ предложил неожиданное решение: международный розыск можно сохранить, а запрет на регистрацию снять. В публикации разбираю несколько судебных дел, ошибки в выборе способов защиты и правовую логику Верховного Суда.
Почему решение ВС РФ меняет подход к подобным спорам?

Судебные баталии между покупателями и автомобильными дилерами в настоящее время, благодаря позиции Верховного Суда РФ, получили новый импульс.
Ранее, с одной стороны выступал укоренившийся патернализм законодательства о защите прав потребителей, презюмирующий безусловную слабость гражданина и вооружающий его сокрушительными финансовыми рычагами в виде ежедневной неустойки и пятидесятипроцентного штрафа.

Пока предприниматели спорят в суде, деньги могут «зависнуть» на депозитном счёте. Их никто не украл. Их никто не забыл. Они просто лежат там, где «всё по регламенту». И если вы думаете, что после экспертизы суд сам всё вернёт — это ошибка. Без заявления, без правильных реквизитов, без судебного акта деньги остаются в системе. Читайте статью — возможно, ваши деньги тоже где-то «ждут».

В рамках настоящей статьи постараемся разобраться и ответить на сложные, терзающие умы вопросы: 1) Как составить эффективную жалобу в Верховный Суд РФ, которую он рассмотрит в судебном заседании? 2)По какому принципу Верховный Суд России отбирает жалобы для передачи?

Вопрос, обязаны ли суды прослушивать аудио и просматривать видеозаписи в ходе уголовных процессов, был поставлен мною несколько лет тому назад перед Верховным и Конституционным судами, то есть задолго до нашумевшего решения судьи Криворучко, отказавшего защите Павла Устинова в просмотре видеозаписей.
Статья 284 УПК РФ устанавливая, что вещественные доказательства должны быть осмотрены в суде, не содержит требования об их исследовании с применением технических средств с целью извлечения информации, недоступной при простом визуальном осмотре.
Именно этим и воспользовалась во время судебного процесса в 2013 году в отношении меня (в то время начальника отдела Московской межрегиональной транспортной прокуратуры) судья Мещанского суда Гудошникова Е., разрешившая только визуально осмотреть CD диски с аудио и видеозаписями, но отказав в их прослушивании и просмотре.

Хотелось бы узнать, сталкивались ли вы с ситуацией, когда в уголовном деле отсутствует важный процессуальный документ, но есть справка, что в реальности этот документ существует. И несмотря на ходатайства защиты об истребовании этого документа, предварительное следствие и все судебные инстанции, включая Верховный суд, отказали в этом, указав, что из справки, имеющейся в уголовном деле, следует, что процессуальный документ существует в природе,  и этих сведений  достаточно.

Казалось бы, такой элементарный вопрос: обязательно ли исследовать вещественные доказательства в суде, если на этом настаивает одна из сторон процесса? Даже обыватель, далекий от юриспруденции, скажет, а как суд может осудить человека, не изучив вещественные доказательства?! Но наша судебная система в лице судьи Верховного суда РФ Эрдыниева Э.Б. и ряда судей Мосгорсуда придерживается иного, неожиданного, мнения.

Когда, с одной стороны, встречаешь цитаты председателя Верховного суда РФ Лебедева В.М. в стиле: «мы отошли от прежней, как говорили, инквизиционной системы… на постоянной основе выстраиваем практику освобождения от уголовной ответственности… это ли не пример либеральности судов, независимости правосудия, отсутствия так называемого корпоративного подхода судов и следствия!»… и одновременно, с другой стороны, видишь реальную конкретную судебную практику московских судей или конкретных судей Верховного суда, то складывается впечатление: либо Лебедев не владеет ситуацией, либо умышленно искажает действительность.