Убийство в состоянии аффекта - практика защиты

В феврале 2016 года ко мне обратились родственники молодого человека, обвиняемого в убийстве родного отца. Ситуация простая — бытовой конфликт, закончившийся убийством, по мнению следствия — классическая ст. 105 УК РФ. Приняв защиту, ознакомился с материалами, побеседовал с подзащитным.  Молодой человек, назовем его Сергей, выглядел спокойным, даже слишком спокойным, а скорее несколько заторможенным. Он подробно ответил на все мои вопросы. Вину признавал полностью, ранее написал явку с повинной, подтвердил показания на месте происшествия. На момент моего вступления в дело основные следственные действия были проведены и следователь ждал ответов на различные запросы, чтобы закончить дело.  По делу также была назначена судебно-психологическая экспертиза (следователя смутила апатия Сергея) и обвиняемый спокойно ждал в СИЗО своей очереди на экспертизу.

Из беседы с Сергеем и с его родственниками вырисовывалась следующая картина — вскоре после его рождения родители развелись, Сергей остался жить с отцом, отец пил, воспитывал кулаками Сергея и постоянно попрекал его матерью. Сергей неоднократно сбегал к матери, просто убегал из дома. После армии окончательно ушел жить к матери и отца навещал не чаще нескольких раз в год. Так, вскоре после новогодних праздников Сергей пришел к отцу забрать поздравительную открытку от тети и в процессе разговора с отцом, в ответ на очередные оскорбления в свой адрес и адрес матери, Сергей, подняв с пола разводной ключ, нанес им более тридцати ударов отцу по голове. Остановился только тогда, когда все уже было закончено.

Понятно, что целью защиты было  доказать, что преступление Сергей совершил в состоянии аффекта и так как экспертиза была уже назначена, первоочередной задачей было максимально быстро собрать информацию о сложившейся в семье Сергея ситуации и  затем донести ее до экспертов.  Следствие к такой деятельности адвоката отнеслось филосовски, без лишних формальностей следователь согласился добавить вопрос эксперту — психологу и планируемая экспертиза стала комплексной психолого-психиатрической.

Свои действия я разделил на два этапа. Первым делом я опросил родственников Сергея, прежде всего его мать и родного брата, который жил с матерью. В проведении опросов, выработке тактики и подготовке вопросов мне помог мой коллега, большой мастер в такого рода деятельности, Вадим Ханян. Получив объяснения с родственников и уже представляя ситуацию, я взял объяснение с самого Сергея, сделав упор на описании его жизни с самого раннего детства, развитии отношений с отцом, другими родственниками, а также описаний различных инцидентов, имевших место ранее и отраженных в опросах родственников.

Подготовив все эти опросы, я заявил ходатайство следователю о допросе ряда родственников и дополнительном допросе обвиняемого и приложил к ходатайству свои протоколы. На тот момент меня не волновал процессуальный статус собранных мною показаний, мне нужно было чтобы они находились в деле и соответственно попали к экспертам, что и было достигнуто.

Осталось самое сложное — подготовить к экспертизе самого Сергея. Он человек очень замкнутый, прямолинейный, малообразованый, поэтому его следовало подготовить так, чтобы следы этой подготовки не бросались в глаза экспертам. Мною были выделены в его показаниях моменты, свидетельствующие о наличии аффекта и нивелировались моменты, которые бы могли вызывать сомнение в аффекте. Без такой подготовки, боюсь, Сергей, в силу своего характера, мог бы не «раскрыться» перед экспертами.

Все было оформлено в письменном виде на пол страницы и буквально заучено Сергеем. Приходя к нему в СИЗО, заставлял его проговаривать согласованный текст и в последующем Сергей уже четко и внятно описывал произошедшее.

Нашей задачей было показать наличие длительной психотравмирующей ситуации (кумулятивный эффект), противоправное поведение отца в момент преступления (тяжкие оскорбления в адрес матери и брата), далее -сильное возбуждение (бурные движения и беспорядочные крики, которые слышали соседи), взрывной характер реакции на оскорбления, потерю ориентации во времени. Были выбраны и выделены только основные признаки аффекта, чтобы не перегрузить и так перегруженную психику Сергея.

Результатом нашей работы стало заключение экспертов о том, что Сергей "находился в состоянии кумулятивного (накопительного) физиологического аффекта. Материалы дела свидетельствуют о наличии характерных феноменов, свойственных аффективной реакции...."

Далее было ходатайство о переквалификации со ст. 105 УК РФ на ст. 107 УК РФ, к моему большому удивлению удовлетворённое следователем, ходатайство о рассмотрении дела в особом порядке и приговор — полтора года исправительных работ.

В итоге молодой человек, и так с искалеченной судьбой, нелюдимый, но добрый и желающий приносить пользу миру (длительное время Сергей был волонтером спасательной службы Красного креста) вышел из СИЗО и остался на свободе, и я надеюсь, что он сам, а также с помощью переживавших за него родственников и коллег из Красного креста, вернется к нормальной жизни.

Хочется отметить конструктивную позицию следователя, хоть и не согласившегося с позицией защиты, но не мешавшего работать, а также поблагодарить коллег, поделившихся своими наработками по аффективным состояниям:

Брайчева Анастасия Георгиевна – адвокат, член Московской Коллегии адвокатов, статья «Аффективные состояния с позиции адвокатов».

Адвокат Шелестюков Роман Николаевич статья «Убийство в состоянии аффекта «доказала» экспертиза».