Когда отступать некуда и компромисса быть не может (часть 1)

Дисклеймер 

Данная история не несёт цели кого-либо оскорбить или очернить, а описывает лишь некоторые особенности субъективного восприятия реальности ее участниками. 

В мае 2021 г. ко мне на прием записались две женщины-пенсионерки, одна из которых (мать сожителя нашей героини) искренне верила в силу молитвы, другая в свой опыт бывшего работника аппарата суда, а в последствии майора милиции в отставке (человека обладающего «черным поясом» в области орфографии и пунктуации и тактики защиты в местном местечковом суде). 

Прибыла с ними также девушка, которую предстояло защищать, причем, узнав суть обвинения, стадию рассмотрения дела и особенности биографии гражданочки я понял, что без молитв и их чудотворного эффекта будет сложно. 

Наша героиня Миляуша или просто Миля, 45 годиков от роду, 20 из которых она провела в разного рода ИК, точнее, традиционно для нашего региона начала в ИК-5 куда попала за сбыт наркотических средств на заре становления УК РФ, и продолжила в ИК-4  (для девчат поопытнее), попав туда за совершение группового разбоя, сопряженного с убийством совершенным с особой жестокостью.

Откуда освободилась «по звонку» в 2018 г. Довольно обоснованно она состояла на учете у ряда врачей, которые редко радуют перспективами лечения, особенно тех, кто знает телефоны всех местных «цыганочек», «выручалочек» и умеет конвертировать рубль в криптовалюту. 

Суть истории состояла в том, что Миля привлекается в качестве обвиняемой по п. «г» ч.3 ст. 158 УК РФ, вину она полностью признала в ходе допросов, очных ставок и более того — возместила ущерб потерпевшему, о чем в материалах уголовного дела имеется расписка.  Дело находится в суде и выбрала она «особый порядок» (на тот момент это было возможно, так как санкция статьи предполагала наказание до 10 лет лишения свободы). 

Наивная «девичья душа» думала, что в суде она сможет примириться с потерпевшим и жизнь, полная соблазнов и тягостей, снова будет бить ключом.  Но положения общей части уголовного кодекса и наличие опасного рецидива мешали не только планам о примирении, но и прямо указывали на необходимость собирать нехитрый девичий скарб из расчета на ближайшие 2 года, которые наша героиня и ее любимый могли не пережить по ряду объективных причин, связанных не только с «сердечными муками». 

Изучив обвинение я понял, что события преступления происходили непосредственно напротив здания того самого городского суда. Моя подзащитная подошла к малознакомому потерпевшему (имевшему в местных кругах неформальное прозвище «Дурак» в силу своих морально-деловых качеств), попросила у него мобильный телефон с целью попользоваться интернетом.

После этой встречи придя домой потерпевший обнаружил, что с его накопительного счета «копилка» пропали 6500 рублей, об этом он сразу сообщил супруге которая обнаружила, что с его карты денежные средства сначала были переведены с накопительного на обычный счет, а затем на банковский счет, принадлежащий нашей героине. 

Серия экстренных звонков ей (до этого, по версии ОЗ и потерпевшего они были малознакомы) не принесла результатов, кроме обещания вернуть деньги потом.  И, спустя 2 недели, наш «дурак» обратился в местный отдел полиции, с заявлением в отношении Мили. Которая в тот же день во всем призналась и раскаялась. 

Я, понимая всю плачевность ситуации, прямо обозначил перспективы, связанные с безальтернативностью наказания в виде лишения свободы.  Однако решил расспросить Милю о событиях того дня. Мне было понятно, что в присутствии своих благодетельниц она не говорит всего, как было. 

Миля мне сообщила, что на самом деле потерпевший действительно перевел ей денежные средства и они состоят в дружеских отношениях, видятся не реже раза в неделю. В этот раз они вместе с ее сожителем отдыхали на даче потерпевшего и, чтобы купить больше алкоголя и мяса, он перевел ей деньги со счета «копилка», данные денежные средства они потратили совместно на общие нужды. 

Судебное заседание предполагалось после майских праздников, однако  я как раз должен был убыть в отпуск — знакомиться с  янтарными красотами Балтики, поэтому мы договорились, что выберем данную тактику защиты, а в первом судебном заседании Миля, под контролем своих благодетельниц, откажется от «особого порядка» приобщит мой ордер, и откажется от услуг назначенного защитника.

Как итог - суд будет ждать моего возвращения.  Прибыв из отпуска, я снова выслушал замечательную историю о «мартовских шашлыках трех верных друзей», которые кстати, включая перевод денежных средств, происходили совершенно в другом населенном пункте на расстоянии около 10 км. от места, указанного в обвинительном заключении, кроме того, я попросил Милю взять детализации звонков, чтобы показать, что потерпевший находится с ней в достаточно близких отношениях и  явно видится с ней чаще, чем раз в году. 

Мое прибытие в сей городской суд, наряду с переходом в общий порядок судебного разбирательства,  вызвало немалое оживление со стороны председательствующего судьи и государственного обвинителя, им было совершенно неясно, что тут можно придумать при наличии железобетонных доказательств признания вины и возмещения ущерба. 

Я начал реализацию плана защиты резво, задав потерпевшему вопросы об уровне его отношений с Милей и ее сожителем Васей, обстоятельствах встречи в тот день, времени их общения, а главное — акцентировал внимание на месте встречи. Потерпевший с видом невинного страдальца и добропорядочного семьянина повествовал нам о коварной малознакомой Миле, посмевшей похитить его семейные накопления прямо напротив храма правосудия. 

Тут же я допросил Василия, рассказавшего нам о том, какой потерпевший гостеприимный и как он вкусно угощает мясом, пивом, водкой, катает на такси  своих менее обеспеченных друзей, какой у него чудесный сад и гараж. Более того Василий сообщил, что в материалах уголовного дела в его допросе в качестве свидетеля, подписи ему не принадлежат, и следователя он в глаза не видел (что соответствует действительности). 

После этого мы выслушали, настаивающую на ее обязательном допросе в качестве свидетеля маму Василия, сообщившую нам, что перед судом она общалась с Милей и с потерпевшим, и они оба рассказали ей правду, что хищения не было, а был «праздник жизни», который просто не одобрила строгая супруга нашего «дурака». Потерпевший поклялся ей, что признается в этом судье и прокурору. 

В качестве «контрольного удара» по доводам обвинения,  я заявил ходатайство об истребовании «биллинга» телефонных соединений абонентских номеров, принадлежащих Миле и потерпевшему, с целью доказательства того, что потерпевший лжет и место совершения предполагаемого преступления указанно совершенно неверно. 

Суд удовлетворил мое ходатайство. В следующее заседание «биллинг» не поступил и прокурор с судьей активно настаивали на допросе моей доверительницы, я, в свою очередь, возражал до перехода к стадии окончания  представления доказательств стороной защиты. В следующее заседание ответ на запрос суда предоставлении сведений  о биллинге пришел, правда содержал он лишь 1 страничку, в которой было указанно, кому принадлежат номера телефонов.

Я настоял об отложении заседания и направлении  повторного запроса. Заседание было отложено еще на месяц. Правда, на следующий день мне позвонил помощник судьи и сообщил, что  недостающая часть ответа на запрос, содержащая сведения о географическом расположении абонентов в момент их телефонного соединения, нашлась чудесным образом в канцелярии и мы можем ее изучить. 

Надо сказать, что к следующему заседанию прокурор и потерпевший были окончательно «одной командой», было видно, что весь этот месяц они готовились к опровержению нашей версии. Изучения биллинга вызвало неоднозначную реакцию и смешанные чувства. Да, перевод денежных средств имел место быть в другом населенном пункте (подсудном этому же суду), но время их нахождения там составляет не более 30 минут, включая дорогу, в саду они не находятся, а посещают только место расположения гаража потерпевшего.

Версия Мили и Васи  о том, что, по пути обратно, потерпевший снимал деньги в банкомате и наши участники действия совместно посещали магазин не подтверждается.  Я понимаю, что ситуация патовая и в части изменения места совершения преступления, прокурор просто может указать это в прениях и на суть обвинения и итог судебного разбирательства это не повлияет. 

Откровенно и жестко сообщаю данные выводы Миле и ее группе поддержки, при этом особенно меня возмущает тот факт, что они меня обманули, и дали суду показания, носящие заведомо ложный характер. И, как выйти из этой ситуации, я не понимаю.  Начинаю «пытать» Милю о том, зачем она мне врет и заставляет испытывать стыд перед судом.

Наедине она мне сообщает, что никакого посещения сада и шашлыков  не было, как не было банкомата и магазина, Василия тоже с ними не было в  тот день. А был гараж, возле которого и произошел перевод денежных средств на ее карту. Целью посещения гаража было совместное употребление наркотиков (марихуаны), по приглашению потерпевшего, при этом в тот момент, помимо ее с потерпевшим, был таксист из «своих» людей который все видел и слышал, но уговорить его дать показания будет крайне сложно. 

В день, когда потерпевший обратился в отношении нее с заявлением в полицию, в том самом гараже был обыск и обнаружена «марихуана», и сотрудники полиции узнали о ее существовании именно от Мили.  Проверив данное обстоятельство, я установил, что пока шел наш процесс, потерпевший был осужден по ч.1 ст. 228 УК РФ к 1 году лишения свободы условно.

Самое главное, что судили его тем же самым составом суда что и судили Милю, т.е. председательствующий, секретарь заседания и государственный обвинитель. Понимая, что данные сведения могут быть нами использованы как основание для оговора со стороны потерпевшего, из мести за инициативное сообщение Мили операм, я приобщил копию данного приговора  с сайта суда в материалы нашего дела и ходатайствовал об истребовании оригинала указанного приговора. 

Казалось, что удача вновь благоволит нам, но в следующем заседании государственный обвинитель вернулся к допросу потерпевшего и тот сообщил что, действительно пригласил Милю к себе в гараж употребить наркотики, а та воспользовавшись его состоянием и тем что приложение «Сбербанк-онлайн» было открытым, похитила денежные средства со счета,  в тайне от потерпевшего (опять мощная «ответка» по версии защиты), а о том, что сотрудникам полиции его «сдала» Миля, он знать не знал до этого момента. 

И тут перед нами встал вопрос: «Как быть дальше?», а у меня лично — как узнать правду от Мили.  Мною была предложена версия о том, что Миля перевела денежные средства со счета потерпевшего по его указанию, он сам ввел код доступа в приложении банка, а после перевода денежных средств на свою карту, она перевела их в биткоины для того, чтоб в дальнейшем перевести на тот счет, который ей указал сам потерпевший, естественно зачем ему это, она не знала, так как к наркотикам отношения не имеет и только сейчас догадалась, что потерпевший пытался таким путем приобрести наркотики. 

В связи с этим я стал выяснять у потерпевшего, как долго у него было открыто приложение банка, как часто он пользовался им в тот день. Ответы зачастую противоречили сами себе, но основная их суть была, что он не умеет пользоваться банковским приложением и самостоятельно осуществлять переводы. Но непосредственно перед встречей с Милей он проверял средства на счете и забыл приложение закрыть. 

Допрошен был по моей инициативе и тот самый таксист, присутствовавший,  при описанных Милей, событиях, который, спустя почти год, вспомнил, что они с потерпевшим обсуждали перевод денежных средств, были в гараже, и потерпевший сам оплатил его услуги, правда с переводом по карте. 

Несмотря на все представленные стороной защиты доказательства, опровергающие версию стороны обвинения, суд выносит приговор: 3 года колонии общего режима, меру пресечения в виде подписки о невыезде изменить на лишение свободы, срок отбытия наказания исчислять с момента фактического задержания Мили, которую объявить в розыск. 

Продолжение следует....