Отвод защитника. Как адвокату обезопасить себя от провокации со стороны следователя

Работаю по делу о групповом убийстве 1994 года. В процессе адвокатского расследования опросил свидетеля обвинения Ч., который на следствии показал, что являлся очевидцем убийства.

Через неделю следователь вручил мне постановление об отводе защитника, в котором утверждалось, что адвокат Чикунов В.Ю. нарушил ст. 72 УПК РФ,  оказывает юридическую помощь свидетелю Ч, который в уголовном деле изобличает подзащитного А., обвиняемого в совершении убийства.

Адвокат, в качестве оплаты своих услуг, требует от свидетеля Ч. дать показания о противоправности действий следователя в отношении своего подзащитного А., понудил подписать документы, в составлении которых свидетель не участвовал. В середине публикации читатель поймет, что отвод защитника — самый мягкий «вариант» устранения адвоката из дела за проведение адвокатского расследования. 

Общение со свидетелем могло для меня закончиться возбуждением уголовного дела, обысками, задержанием и прочим «цирком». Сложность уголовного дела об убийстве заключается в том, что отсутствуют люди, знавшие обстоятельства дела. В живых остались обвиняемый А. и свидетель Ч, которые в 1994 году были друзьями.

В уголовном деле содержатся протоколы допросов свидетелей от 1998 года, из которых следует, что А. со своим другом Б., последними общались с потерпевшим. Свидетель  Ч., сообщил, что слышал от А. о его причастности к убийству.  В таком виде уголовное дело пролежало в архиве с 1994 года, возобновлено в 2022 году Третьим отделом по расследованию особо важных дел (дел прошлых лет) СУ СК РФ по Оренбургской области.

Свидетель Ч. «вспомнил», что видел убийство собственными глазами. В ходе проверки показал следователю место убийства, продемонстрировал детали убийства. Мой доверитель не признает вину, сообщил, что свидетель Ч. находился в другом месте, в компании людей, которые не могут быть допрошены, поскольку умерли. В 1998 году свидетель Ч. сообщал, что не видел убийства, находился в другом месте.

Пообщался с коллегами и выяснил, что свидетель Ч. яркая личность, он «серийный» свидетель, очевидец совершения преступлений, где обвиняемые отказываются от признания вины.  По делу назначена ситуационная экспертиза, перед экспертом поставлен вопрос о возможности причинения смерти потерпевшему так, как об этом сообщает свидетель Ч. в ходе проверки показаний.

Я понял, что следует ожидать совпадение на все 100%. Моя версия такова — следователь или оперативники  уговорили свидетеля Ч. дать ложные показания,  показали место убийства, сообщили данные о расположении ножевых ранений.  Решил провести адвокатский опрос Ч. и результаты опроса меня порадовали.

Опрос свидетеля провел в суде. В отношении свидетеля Ч. рассматривалось уголовное дело о кражах. Было очевидно, что приговор будет с  лишением свободы, после чего утрачу возможность с ним общаться. Опрос разделился на две фазы. Утром, за несколько минут до начала судебного заседания, опросил Ч., но не успел оформить акт об опросе.

Узнал, что оглашение приговора назначено на вторую половину дня. Подготовил акт об опросе, который намеревался подписать перед оглашением приговора.  Свидетель Ч. пришел на оглашение своего приговора навеселе, он выпил водочки. Судья быстро начала оглашать приговор, мне также пришлось его выслушать. На вопрос судьи, что я делаю в зале заседания — ответил, что оглашение приговора дело публичное.

 После оглашения приговора, до появления конвоя, вслух прочитал текст опроса, получил ответ о правильности записанного, после чего свидетель подписал мой акт. За моими действиями внимательно наблюдал старший помощник прокурора, который сделал замечание, что я не имею права подписывать документы с Ч., так как тот находится в состоянии опьянения, обещал сообщить руководству.

Я пожелал удачи, посоветовал делать так, как он считает нужным. Читаю текст постановления об отводе. Из рапорта старшего помощника прокурора установлено, что адвокат Чикунов  уговаривал свидетеля Ч. подписать бумаги по делу об убийстве,  без проведения какого либо опроса, а затем подписал такие бумаги у Ч., который находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. 

Сам свидетель Ч. при допросе следователю показал, что был сильно пьян, подписал у адвоката документы без ознакомления с содержанием, помнит, что адвокат просил сообщить о ложности показаний в уголовном деле, которые свидетель дает по инициативе  сотрудников полиции, взамен адвокат обещал помочь с обжалованием приговора и условно-досрочным освобождением. 

Еще адвокат ознакомился с приговором свидетеля, консультировал по содержанию приговору, разъяснял порядок его обжалования. Необходимо понимать, что свидетель Ч. мог сообщить следователю любые показания против меня, вплоть до соучастия в убийстве. Мною в порядке ст. 125 УПК РФ подана жалоба в суд. Следователь подготовился к жалобе, дополнительно представил изъятые в суде видеозаписи (конечно без звука). 

Сидим смотрим. Я комментирую видеозапись дословно, проговаривая действия всех фигурантов. На видео видно, что праздные беседы отсутствуют, я быстро зачитываю листы с опросом, свидетель Ч. кивает и подписывает. Затем диалог с прокурором и я ухожу. Смотрю на судью — она очень хочет мне верить, но материалы от следователя более весомые и как любят в суде, они в совокупности.

Прошу включить видео в самом начале, хочу показать важную деталь. Повторно включают видео. Обращаю внимание, что адвокат Чикунов находится в пустом зале, свидетель еще не зашел в суд. Вот Чикунов слышит, как свидетель Ч. разговаривает с приставом. Обращаю внимание суда, что включаю диктофон и прячу его в карман. Теперь у нас есть звук, который отсутствует на видео.

Следователь — «Это незаконно, Вы не предупредили о ведении аудио, не сделали то, не сделали это....»  Разъясняю, что адвокат не связан какими либо правилами проведения адвокатского расследования и опроса. Опрашивать можно трезвых и пьяных, с аудио и без, можно оформлять и опрашивать без составления акта. Главное получить согласие опрашиваемого. Перед опросом в суде, предложил свидетелю Ч. зафиксировать наш разговор на диктофон и показал рукой, что включаю диктофон в телефоне. 

Свидетель сказал, что бы я не производил запись разговора. Я демонстративно выключил диктофон на телефоне. Диктофон в кармане включил заранее и выключать не собирался.  В очередной раз убеждаюсь, что у адвоката три главных оружия — голова, ручка и включенный диктофон.  Суд признал незаконным постановление следователя.

Прочитал постановление суда, мне кажется я получил судебную преюдицию правильности содержания акта опроса свидетеля Ч. и соблюдения процедуры опроса свидетеля.