Адвокатское расследование и правдивые показания, как способ доказать непричастность к преступлению

Ранее публиковал статью о том, как ложные показания обвиняемого привели к прекращению уголовного преследования обвиняемого по ч.2 ст. 228 УК РФ.

Полагаю, что сообщение правды гарантировало бы лишение свободы -  кто поверит, что сотрудник полиции предложил обвиняемому собрать дикорастущую коноплю в крупном размере и организовал задержание силами ЧОП, для имитация выявления преступления в сфере незаконного оборота наркотиков.

В новой статье расскажу о похожем деле, где подозреваемый сообщил правду о том, что изъятый у него рюкзак с наркотическим средством передан известным ему человеком за минуту до задержания, что подозреваемому не было известно о наркотическом средстве в рюкзаке. Впоследствии данное уголовное дело приостановлено в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Необходимо понимать, что показания подозреваемого, их правдивость или ложность, не являются ключевым «решающим» фактором в уголовном деле. Главное для адвоката собрать доказательства отсутствия вины, либо  заставить следователя следственным путем доказать, что доверитель не виновен. Адвокатское расследование наиболее эффективный способ юридической помощи.

В процессе чтения прошу представить ситуацию, если бы уголовное дело поступило в суд без результатов адвокатского расследования. Какова судебная перспектива уголовного дела с позицией о непризнании вины, правдивыми показаниями подозреваемого и убежденностью в справедливости судебного разбирательства.

Обстоятельства дела.

Подозреваемый встретил знакомого и зашел к нему в гости, о данной встрече не договаривались. В квартире у знакомого выпили, сходили за алкоголем и еще выпили. Знакомый разговаривал по телефону, сообщил что  ему назначили встречу, требуется куда-то идти, что-то передать. Сожительница знакомого просит вынести мусор. Знакомый подозреваемого берет один мешок с мусором, подозреваемый берет в руки второй мешок.

В подъезде знакомый начинает извиняться за сожительницу, за мусор, просит подозреваемого отдать ему мешок с мусором и подержать находившийся при нем рюкзак. Данный рюкзак знакомый взял в квартире — это ключевое обстоятельство, которое помогло подтвердить реальный ход событий.

У меня сложилось впечатление, что знакомый подозреваемого находился под контролем сотрудников полиции, а  сожительница знакомого была осведомлена о реальных событиях, поскольку на следствии активно подтверждала ложные обстоятельства. Возвращаемся к рюкзаку. 

Подозреваемый и его знакомый выходят из подъезда, идут рядом. Около подъезда находится автомобиль сотрудников полиции, они прибыли пятью минутами ранее. Сотрудники полиции задерживают только подозреваемого, сразу  открывают рюкзак, обнаруживают полиэтиленовый пакет с дикорастущей коноплей. Подозреваемый начинает кричать, что рюкзак ему не принадлежит, указывает на своего знакомого, как на владельца рюкзака.

Полицейские на эти заявления не обращают внимания. Знакомый продолжает идти к мусорным бакам так, как будто ничего не происходит,  выбрасывает мусорные мешки, проходит мимо машины с полицейскими,  проходит в свой подъезд и продолжает наблюдать за ситуацией с балкона квартиры.  Вызвана следственно-оперативная группа, которая в присутствии подозреваемого оформила изъятие из рюкзака наркотического средства. Возбуждено уголовное дело.

 В ходе доверительной беседы тщательно выясняю про наркотики, подозреваемый утверждает, что не знал о их существовании.

В день заключения соглашения пробегаюсь по маршруту следования подозреваемого, отмечаю все камеры наблюдения, впоследствии изымаю видеозаписи с двух из них, на которых видно, что на пути следования к знакомому и при входе в подъезд подозреваемый не имеет при себе рюкзака, а при задержании — при нем рюкзак.

Подозреваемый сообщает мне о всех, кого он видел на пути следования и кто может подтвердить, что при нем не было рюкзака. Появляются данные женщины, которая угостила алкоголем подозреваемого и его знакомого, то есть появляется свидетель, который дополнительно подтверждает, что подозреваемый не имел при себе рюкзака. Эти события происходили за 40 минут до задержания. Опрашиваю данную женщину.

Знакомлюсь с материалами дела, устанавливаю данные понятых, которых привлекла следственно-оперативная группа для изъятия наркотического средства. Понятые реальные, это случайные люди, которых привлекли к проведению следственного действия. Опрашиваю понятых, при этом не забываю предохраняться, о чем писал ранее. Понятым сообщаю, что «мой наркоман» утверждает, что в момент задержания сообщил полицейским, что рюкзак и наркотики ему не принадлежат. Говорю об этом имитируя недоверие к задержанному, сообщаю, что по закону вынужден  проверять правдивость его слов.

Оба понятых помнят, что подозреваемый говорил об этом без умолку, утверждал, что рюкзак ему дал знакомый, показывал где живет знакомый, кричал тому, что бы тот не прятался от него на балконе. Раз пять задаю этот вопрос с различной формулировкой, чтобы понятые запомнили это второе ключевое обстоятельство. Один из понятых оказался соседом знакомого подозреваемого, начинает рассказывать, что видел гораздо больше событий. Он видел события до момента прихода подозреваемого к подъезду, сообщил о драке, которую разнимал подозреваемый. 

Оказалось, что около подъезда  произошла драка между знакомым подозреваемого и мужем сожительницы знакомого.  Подозреваемый разнял драку, после чего был приглашен своим знакомым выпить. Понятой видел, что у подозреваемого и других лиц рюкзака не было.

При ознакомлении с делом обнаруживаю, что наркотики из рюкзака изъяты, сам рюкзак не изымался. Беседую с дознавателем, которая выезжала в составе следственно-оперативной группы. Оказалось, что это случайность, так решил дознаватель. После изъятия наркотика, дознаватель предложила подозреваемому забрать рюкзак, тот говорил, что рюкзак ему не принадлежит, отказался его забирать. Официально рюкзак не изъяли, но с места осмотра забрали — он лежит в служебном кабинете дознавателя. Фотографирую рюкзак в кабинете дознавателя. Следователю пишу ходатайство об изъятии рюкзака — тишина. Прокурору пишу о том, что не изымается важное доказательство — тишина. Ну и ладно, у меня есть фото рюкзака в кабинете дознавателя, два ходатайства о его изъятии.

В процессе работы кабинет дознавателя посещаю часто. Решил осмотреть рюкзак ближе. Рюкзак оказался не простым- на нем вышит логотип местного малого предприятия. Через знакомых выясняю, что такие рюкзаки изготавливались ограниченной партией по спецзаказу для работников этого предприятия. Адрес, где подозреваемый распивал спиртное со своим знакомым, значится в кадровой службе предприятия. На предприятии работает муж сожительницы знакомого. Вот пригодилась информация про драку.

Нахожу мужа сожительницы знакомого, беседую под предлогом с кем тот дрался. Потихоньку расспрашиваю, тот на фотографии узнает свой рюкзак, который с его слов должен находится в квартире жены.  Муж рассказывает историю, что жена стала злоупотреблять наркотиками, сошлась с наркоманом (знакомый подозреваемого), рассказал причины драки. От мужа узнаю, что его супруга с рюкзаком ходила в местный спортивный зал. Муж сожительницы подтвердил, что подозреваемый пришел к месту конфликта без рюкзака.

Допрос подозреваемого в статусе свидетеля — всю информацию, которую я фактически узнал от третьих лиц  и из видеозаписей «вкладываю» в уста подозреваемого. Время событий детализируем до минуты по тайм-кодам видеозаписей. Рюкзак описываем до мелких деталей, сообщаем, что дознаватель его забрала с места происшествия, не внесла запись об изъятии. Гиперболизируем обстоятельства, как на месте задержания подозреваемый сообщил о знакомом, о принадлежности рюкзака знакомому, подчеркиваем, что понятые должны были это слышать. Сообщаем о женщине у которой был взят алкоголь.

Важно! Умалчиваем о драке, о муже сожительницы, о том, что обладаем видеозаписями всех событий от момента прихода к знакомому до момента задержания и всех обстоятельств задержания. Свои доказательства раскрывать нельзя, следователи «просчитают» их, могут найти обход. В этом убедился через несколько дней.

Очная ставка с знакомым подсудимого. Его показания «зеркалят» наши, то есть он рассказывает события точно так, как подозреваемый, но объясняет появление у подозреваемого рюкзака. В его показаниях отсутствует драка, начинается с того, что мимо проходил подозреваемый , знакомый пригласил его выпить, вместе ходили за спиртным, еще выпивали.

Вдруг подозреваемый ушел из квартиры, вернулся с рюкзаком, сообщил, что в поле нарвал дикорастущей конопли, предлагал употребить, но он с сожительницей отказался. Подозреваемый пошел домой, его задержали. Знакомый в это время выбрасывал мусор, не стал вмешиваться.

Очная ставка с сожительницей знакомого — аналогичные показания. Показал сожительнице фото рюкзака и спросил, узнает ли она рюкзак. Та ответила, что впервые его видит. Я соврал ей, что изъял видеозаписи спортзала и там она при себе имеет этот рюкзак. Сожительница призналась, что у нее есть такой рюкзак, это рюкзак мужа, тот получил его в подарок на работе, что рюкзак сейчас лежит дома. Обратил внимание, что сожительница занервничала.

Начал на нее давить, что она врет, что рюкзак изъят и на нем ее потожировое вещество, что это подтвердит экспертиза, что всем известно о том, что сожитель наркоман, что наркотики в рюкзаке принадлежат ее сожителю. Сожительница покраснела, вспотела, глаза забегали, я торжествовал, что сейчас расколется. В ситуацию вмешалась следователь, начала меня упрекать, что я давлю на свидетеля, соответственно свидетеля начала успокаивать, что все хорошо, что свидетель под защитой государства. Не получилось расколоть.

Следователь получает результаты химической экспертизы — в смывах с рук подозреваемого нет следов наркотического средства.

Использую последний шанс. Сообщаю следователю, что «очень подозреваю» руку оперативников, которые подговорили знакомого подозреваемого передать тому рюкзак и подставить его под случайное задержание, на что указывает поведение сотрудников, которые прибыли к месту задержания за пять минут до задержания, телефонный разговор знакомого подозреваемого за несколько минут до выхода из квартиры, который похож на сигнал оперативникам. Заверяю, что в суде буду очень стараться доказать именно такой ход событий. Следователь желает мне удачи.  

Заявляю ходатайство о проверке телефонных соединений знакомого подозреваемого и сотрудников полиции, проводивших задержание. Иронизирую, что в распечатке увидим телефонные звонки автора этого спектакля. 

Через несколько дней знакомый подозреваемого меняет показания, сообщает, что нашел рюкзак в подъезде, когда шел с подозреваемым выносить мусор, сам не заглядывал в рюкзак, отдал его подозреваемому при выходе из подъезда, буквально за минуту до задержания. При появлении сотрудников полиции очень испугался, поэтому не сообщил реальные обстоятельства дела. Его сожительница подтвердила такой ход событий.

Архив нераскрытых дел пополнился.

При написании данной статьи вынужден скрыть часть обстоятельств, поскольку дела из архива могут «доставаться». 

титульное изображение https://kolybanov.livejournal.com/25373131.html