Спасти рядового...хирурга.

В начале прошлого года, на волне череды  возбуждения уголовных дел в отношении медицинский работников,  обратился ко мне врач – детский хирург.  В отношении него было возбуждено уголовное дело по ч.2 ст. 118 УК РФ, по  факту неосторожного причинения тяжкого вреда, вследствии ненадлежащего исполнения своих обязанностей.

И естественно, отчеты следствия  о возбуждении  дела в отношении врача  мгновенно  улетели в Москву, и расследование  дела  было там взято на особый контроль, в добавок к этому, родственниками  началась активная  компания в местных  и региональных СМИ, в связи с чем дело получило большой общественный резонанс регионального масштаба.

Читая в первый раз материалы дела и медицинскую документацию, честно скажу у самого волосы на голове дыбом вставали от подробностей описания смерти 9 летнего ребенка.

Но к моему большому счастью, действия моего доверителя ни коей мере не связаны в причинно следственной связи с наступившими последствиями – смерти. По данному факту возбуждено другое уголовное дело, в отношении других медицинских  работников другого медицинского учреждения.

В конце марта 2017 года, врачи – реаниматологи четыре часа подряд спасали жизнь  онкобольного ребенка. Вытащили ее из двух клинических смертей. Ребенок был подключен ко всем необходимым приборам для поддержания жизни. В том числе был поставлен подключичный катетер, через который вводились необходимые препараты.

Я думаю не стоит сильно рассказывать что такое реанимационные мероприятия, в том числе после остановки сердца. Это большое физическое воздействие на тело, и  «запуск сердца вручную».

Так вот, после проведения второго комплекса реанимационных действий, реаниматологи пригласили врача – детского хирурга, так у них возникли подозрения на пневмо и гемороторакс. Поясню – это попадание воздуха и жидкости в плевральную полость, и соответственно происходит сдавливание легкого, что влечет за собой затруднение и  невозможность дышать.

В связи с тем что ребенок был без сознания и полностью не транспортабелен, был выполнен рентген и дана оценка внешним факторам. После чего, в результате консилиума было принято решение о проведении медицинской манипуляции – плевральная пункция.

Проведения данной манипуляции – прерогатива моего доверителя. Проводится она просто — берется медицинский шприц с иглой и в определённом месте в  межреберье протыкается кожа и игла  входит в плевральную полость легкого, откуда с помощью шприца вытягивается жидкость или воздух.

После манипуляции соответственно рана от иголки обрабатывается и заклеивается пластырем.

Однако к сожалению, спасти ребенка не удалось. Хочу сразу сообщить, что после проведения множества экспертиз, установлено, что проведённая манипуляция и действия моего доверителя не состоят в причинно следственной связи с наступившей смертью.

Эксперт — патологоанатом, вскрывая труп, увидел повреждение плевральной полости размером 0.2 см и так же обнаружил признаки пневмо и геморотаракса.

Согласно Приказа  Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 г. N 194н г.  «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» -  данное  повреждение плевральной полости и наличие пневмо и геморотаракса  является тяжким вредом причиненным здоровью.

К большому сожалению, уровень следователей в познании в медицины оказался крайне низок.  Им хватало того, что в заключении экспертов присутствовала фраза – тяжкий вред здоровью, что само по себе и являлось основанием для возбуждения и производства дела.

Практически все врачи – специалисты подтвердили что медицинская манипуляция, так и проводится путем введения медицинской иглы в плевральную полость, и что мой доверитель все сделал правильно. Однако, заключения экспертов для следствия и суда – это фактически основа всего обвинения.

Прочитав из заключения экспертов что данное повреждение является ятрогенным, у них априори врач становится виноват.

Однако, согласно МКБ-10, ятрогения понимается как любые нежелательные или неблагоприятные последствия профилактических, диагностических и лечебных вмешательств либо процедур, которые приводят к нарушениям функций организма, ограничению привычной деятельности, инвалидизации или смерти; осложнения медицинских мероприятий, резвившееся в результате как ошибочных, так и правильных действий врача.

Ятрогения это неблагоприятные последствия лечебных и диагностических мероприятий. Однако в сознании многих медиков и юристов твердо сложилось мнение о том, что термин «ятрогения» — это что-то обязательно имеющее криминальное значение и непременно подлежит если не уголовной, то уж во всяком случае, гражданско-правовой оценке.

Врач, оказывающий медицинскую помощь, должен знать о том, что при возникновении специальной (профессиональной) и правовой оценки его действий он будет нести ответственность только в том случае, если его действия (бездействия), приведшие к осложнению, причинившему вред здоровью, были произведены в нарушение существующих норм и правил оказания медицинской помощи, а не за то, что эти осложнения были оценены как ятрогенные, поскольку, согласно самому определению, ятрогения — это «порожденное врачом», т.е. данное состояние развилось в результате проведения каких-либо медицинских манипуляций, и совсем не обязательно, что при этом имеются нарушения, допущенные врачом.

Однако, за время  расследования дела,  так и не удалось добиться от следствия, возможности дать оценку правильности действий моего подзащитного. Все наши доводы разбивались фразой: у нас есть заключения экспертов, есть тяжкий вред здоровью.

Вину мы так и не признали, но это не помешало следствию передать дело прокурору и направить его в суд, так как истекал срок давности по делу и следствие не желало его прекращать на своем этапе.

К моменту поступления дела в суд, истек срок  давности по делу.  Я очень хотел побороться в суде, но мой доверитель настоял на том, что бы заявить ходатайство о прекращении дела за сроком давности.

К сожалению мы связаны волей своих доверителей,  и кроме того, я не мог ему дать конкретных гарантий того, что будет именно оправдательный приговор. Поэтому я  заявил ходатайство о проведении предварительных слушаний, и несмотря на возражения потерпевших  судом было принято решение о прекращении дела и уголовного преследования в отношении моего подзащитного.