Приговор не сочинение, а диктант

Решение судебной коллегии Мосгорсуда  делу Ходорковского и Лебедева сегодня не комментирует  только ленивый. И все же я позволю себе напомнить читателям один из ключевых эпизодов судебного разбирательства, на который пресса практически не обратила внимания.

Предыстория

В февральском интервью «Приговор — не сочинение»  Виктор Данилкин рассказывал корреспонденту «Ъ», как выносил решение по второму делу ЮКОСа. «Нет, никто мне не звонил, ни приезжал и не указывал, какой приговор нужно выносить. —убеждал Виктор Николаевич, — Ни с кем я не советовался. Поймите, приговор — не сочинение. И писал я его сам, вопреки тому, что теперь говорят».

Защита Михаила Ходорковского и Платона  Лебедева и сами осужденные считают иначе. Известно, что после интервью Натальи Васильевой  ряд граждан направили в Следственный комитет заявления о преступлении, на которые все они получили одинакового содержания отписки из… Мосгорсуда.

Затем заявление о преступлениях  направила А.И. Бастрыкину и защита предпринимателей. Реакции пока не последовало. Видимо, ждали вступления приговора в законную силу. 

«Приговор писался не в Мосгорсуде»

Очередная попытка подачи заявления о преступлениях была сделана в ходе судебного заседания в Мосгорсуде адвокатом Юрием Шмидтом.
И вот как это было. Шмидту не давали говорить. Председательствующий Владимир Усов, явно нервничая, неоднократно его прерывал, мол, этих доводов не содержится в кассационных жалобах. Протестовал прокурор Лахтин. Однако адвокат настаивал.

Напряжение в зале росло. Вот-вот лишат Шмидта слова. Вадим Клювгант вынужден был вступиться за коллегу, напомнив судебной коллегии о соответствующих  разделах жалоб, где содержатся доводы о политической мотивированности вынесенного приговора.

Наконец, Юрию Шмидту все же позволили продолжить свое выступление. «Приговор писался не в Мосгорсуде, — сказал он, — Полагаю, что здесь он только проверялся и корректировался. Впрочем, Васильева тоже не может знать, где был написан приговор, а вот откуда привезен – вполне. Об этом она может судить хотя бы по личности курьера (фельдъегеря), осуществляющего доставку документов из городского суда в районный».

Шмидт обратил внимание на незапланированный перенос оглашения приговора 14 декабря прошлого года, что удивительным образом совпало с «общением Путина с народом» 16 декабря, в ходе которого из уст премьера впервые прямым текстом прозвучало обвинение в причастности Ходорковского к убийствам «руки по локоть в крови» и директивное: «вор должен сидеть в тюрьме».

«Мы должны исходить из того, что вина господина Ходорковского в суде доказана» -— утверждал Путин. Более того, премьер-министр назвал цифры «похищенных и легализованных» Ходорковским средств, которые в итоге подозрительно совпали с вмененной ему по приговору суммой – без учета существенного уменьшения объемов якобы похищенной нефти в обвинительной речи прокуроров,

Шмидт напомнил, что Данилкин в субботу накануне оглашения приговора в сопровождении нескольких сотрудников ФСБ был доставлен в Мосгорсуд, где пробыл продолжительное время, а после этого, по словам Натальи Васильевой, поехал в Хамовнический суд. Он сказал, что беспрецедентное давление на судью Данилкина подтверждаются также сообщениями  корреспондента «Новой» В.Челищевой, С. Добронравовой, А.Лошака и других очевидцев.

Адвокат требовал принять заявление о преступлениях при вынесении заведомо неправосудного приговора и привлечь к ответственности всех, кто имел к нему отношение. Как и следовало ожидать, судебная коллегия на месте определила: в заявленном ходатайстве отказать. Ну понятно, не могли же судьи признать своих преступниками, не говоря уже о главе властной вертикали.

Зал выдохнул. Все, у кого еще оставались какие-либо иллюзии, их утратили.
Предрешено:  абсурдный и нелегитимный приговор Ходорковскому и Лебедеву (а значит и отечественной Фемиде) сегодня вступит в законную силу. 

Через пару часов судебная коллегия МГС оставила в силе «данилкин приговор», на год скостив заключение осужденным. Кто-то прошептал: «Гуманные вы наши!»
«Сво-бо-ду! Сво-бо-ду! По-зор! По-зор!» — скандировали представители общественности в холлах Мосгорсуда и на улице... 
«В  воздухе пахнет серой», —  жаловалась женщина, выходя из зала.