Зло должно быть наказано

не просто потому, что это какой-то философский принцип, а для того, чтобы другой человек не испытал то же, чему подверглись вы.

Нужно обратиться в травмпункт для того, чтобы побои или те повреждения, которые нанесены жертве, были зафиксированы. Потом, когда будут проводить расследования, полиция будет осуществлять выемку медицинских документов.

– Это именно травмпункт должен быть или поликлиника тоже может быть?
– Вообще, для этого как раз, и существует травмпункт. Они находятся при поликлиниках, просто их меньше, чем поликлиник, но если травмпункта нет, и человек обращается в поликлинику, там его тоже обязаны принять. Если совсем плохо – он может вызвать скорую помощь, и его отвезут в больницу.

– Снятие побоев по какой-то особой процедуре делается, справка по какой-то особой форме пишется?
– В травмпункте есть кабинет врача, человек заходит, его осматривают, если нужно — меряют давление, температуру, отправляют на рентген, делают магнитно-резонансную томографию. Врач заводит карточку. Если в поликлинике все, кто прописан, имеют постоянную карточку, которую они берут в регистратуре и идут к врачу, то здесь заводится новая первичная карточка, в которой все записывается и прикладываются сделанные снимки.
Для полиции пишется справка, что к ним обратился такой-то человек, зафиксированы сотрясение мозга, например, множественные гематомы в области верхнего левого предплечья или бедра.Эта справка является основанием для того, чтобы в милиции заниматься этим, потому что то, что видим сегодня – через неделю этого может уже не быть. Синяк рассосался, царапина или порез затянулся, а на бумаге это все отражено и может быть подтверждено даже снимками.Если человек самостоятельно обращается в больницу с признаками насилия, то лечебные учреждения обязаны сообщать обо всех случаях обращения к ним с повреждениями в милицию. Они отсылают телефонограмму, что к ним обратился такой-то человек, с его слов избит неизвестными там-то.

– Это когда сам пациент говорит о том, что его избили? Врач не должен догадываться о том, почему это произошло?
– Не должен. Врач спрашивает его, он должен написать об обстоятельствах получения травмы. Естественно, он знать не может, человек ведь может ему и не сказать, может отказаться говорить, или сказать, что это он сам поскользнулся и упал.

– Даже если серьезное ранение?
– Конечно. Очень часто люди не хотят обращаться в милицию. Например, человек либо боится, что ему потом отомстят, если он в  обратится, либо, наоборот, человек решил отомстить сам, и думает, что сейчас у него все заживет, и он сам отомстит. И не говорит. Но телефонограмма все равно идет в органы внутренних дел, и по ней обязательно приводится проверка. Часто сотрудники  сталкиваются с тем, что люди не хотят говорить, они выдумывают что угодно, что они пять раз поскользнулись и упали на этот нож, и поэтому у них пять дырок от этого, но это уже дело самой жертвы. Если жертва не хочет, чтобы  искали – это ее право.

– Очень часто жертва произвола боится вмешательства в ее личную жизнь, огласки. Само по себе общение с сотрудниками может быть не очень приятно, когда он будет  о чем-то спрашивать. Что здесь можно посоветовать человеку?
– Все равно нужно обращаться. Как правило, это не разовое, а многократное преступление, т.е. не ограничивается одной этой жертвой. И для того чтобы предотвратить это, чтобы у него не появилось новых жертв, его надо найти, и он должен понести за это наказание. Поэтому надо обращаться.Во-первых, нужно взять кого-нибудь в качестве поддержки. Пусть женщина или девушка не идет одна, лучше, если это будет человек одного с ней пола. У нас две трети дознавателей и где-то половина следователей – женщины. Они дежурят в следственно-оперативной группе, и поэтому можно попросить, чтобы объяснения у женщины брала женщина, так будет проще. Во-вторых, полиция не имеет права предавать то, что вы им сообщите, огласке. Закон стоит на страже ваших интересов.

– На самом деле люди не очень понимают, что такое полиция. Мы понимаем, что полиция – это люди, которые приезжают на место преступления или на улице несут патрульную службу. Но после того, как я написал заявление в милицию, потом я должен иметь дело с тем, кто это расследует. Следователь, слово «дознаватель» тоже не понятное… Вот с кем я потом буду иметь дело, с милицией или с кем-то еще?
– Полиция – это очень большой механизм. Для примера я всегда привожу медицину. Вы приходите в поликлинику и видите: врач терапевт, гинеколог, стоматолог, невропатолог, т.е. есть специалисты, которые работают в узком направлении.Полиция – примерно похожая схема. Есть уголовный розыск. Сотрудники уголовного розыска занимаются поимкой преступников. Есть патрульно-постовая служба. Это те, кто несет свою службу на улице, с кем мы сталкиваемся, кто проверяет документы, патрулирует на машинах, на которых написано ГНР (группа немедленного реагирования) или ППС (патрульно-постовая служба). Есть ГИБДД (Государственная инспекция безопасности дорожного движения), это те, кто обеспечивает контроль безопасности дорожного движения. Есть участковый уполномоченный. Он на своем административном участке занимается и приемом населения, и обходом по квартирам, и беседами со всеми. А процессуальная деятельность поручена следователям и дознавателям. Следователи и дознаватели есть в милиции и в других правоохранительных структурах. Есть следователи ФСБ, Госнаркоконтроля, Следственного комитета при прокуратуре, которые расследуют изнасилования и убийства. Есть дознаватели в Госнаркоконтроле, в таможне, в Службе судебных приставов.

Чем отличается дознаватель от следователя? Принципиально различия небольшие. В Уголовно-процессуальном кодексе написано, что все преступления делятся на те, по которым предварительное следствие обязательно и по которым – не обязательно. Преступления, по которым предварительное следствие обязательно, расследует следователь, по которым не обязательно – дознаватель.Разница чисто техническая: если следователь после возбуждения уголовного дела имеет два месяца на расследование уголовного дела, то дознаватель имеет тридцать дней. Дознаватель составляет по результатам расследования обвинительный акт, а следователь составляет обвинительное заключение. Следователь, когда выяснил, что человек виноват, предъявляет обвинение в рамках уголовного дела еще до обвинительного заключения, а дознаватель не предъявляет обвинение, предъявлением обвинения является сам обвинительный акт. Вот такие нюансы.

Простому человеку, который вынужден столкнуться с полицией, нужно знать, что определенные составы преступлений, в основном именно небольшой и некоторые средней тяжести, расследуют дознаватели, а некоторые средней тяжести и тяжкие преступления расследуют следователи органов внутренних дел. Все остальное – допрос или проведение и назначение экспертиз, выезд в следственно-оперативной группе, выполнение каких-либо других следственных действий, очные ставки, проверка показаний на месте – и дознаватель их делает, и следователь. В данной ситуации они работают одинаково.

– Нет такого, что следователи как бы главнее дознавателей?
– Нет. Просто когда следственно-оперативная группа выезжает, старший в ней всегда следователь, а если следователя нет, то старший в ней дознаватель. Если будет и следователь и дознаватель, то старшим будет следователь.

– И последнее – это тема самосуда. В наших условиях очень высок соблазн самосуда, т.е. обращение к неким друзьям, или друзья сами предлагают наказать как-то, что никто не узнает. Что вы можете сказать «за» или «против» самосуда?
– Я думаю, что здесь больше сказывается то, как воспитан человек. Например, если человек верующий, то он не позволит себе такого, в силу своей веры. Если будем абстрагироваться от веры, то многих удерживает страх наказания. Известно, что «все тайное когда-нибудь становится явным». Т.е. сегодня это «друзья», а завтра поссорились, такое тоже бывает, и они скажут, что их попросили «разобраться», и они с тем-то «разбирались», и дадут показания.Естественно, в первый момент, когда человек находится в психологическом шоке от совершенного в отношении него преступления, я думаю, что у всех возникает соблазн совершить самосуд. Постарайтесь первую свою шоковую реакцию пережить и не предпринимать никаких шагов к осуществлению самосуда. Через небольшой срок обида уходит, человек смотрит совсем по-другому. Он понимает, что зло, может быть, и радо, чтобы на него ответили злом, ведь именно таким образом зло и множится в мире.Еще нужно учитывать тот аспект, что вы отомстите этому человеку, а он сможет просчитать, что это от вас, это родит возможное повторение насилия в отношении вас. И вы, таким образом, не прекратите насилие в отношении себя, это будет эскалация, вполне возможно, что в следующий раз будет более печально, чем в первый.

Самосуд возникает из-за недоверия к судебной системе, из-за недоверия к полиции, к прокуратуре, к суду, что виновный будет привлечен к ответственности. Но криминальные структуры – это не робин гуды, это люди, которые потом будут человека шантажировать и тянуть из него деньги. Для того чтобы человека «заказать», нужно заплатить наемному убийце или еще кому-то. Для того чтобы сделать человека инвалидом, чтобы поджечь машину, либо это нужно самому делать, либо это будут твои друзья делать, либо это будет делать кто-то, кто умеет это делать как профессионал, но он берет за это деньги. Так вот, криминальные структуры узнают об этом, и они будут потом тянуть с человека деньги, он уже будет не рад, что к ним обратился. Поэтому я рекомендую не обращаться к криминальным структурам, при всех прочих равных условиях, потому что это как трясина.