Итак, дорогие коллеги и просто любопытствующие, желающие повысить уровень своей правовой грамотности. В данной заметке на примере, казалось бы конкретного дела, разберем как защитить себя от обвинений в уголовно наказуемом хулиганстве в случае, когда ситуация для подзащитного усугубляется «широким общественным резонансом».
Познакомимся с ее основными участниками:
Игорек (именно так его звали все жители района) — молодой человек 23 лет, визуально до степени смешения, похож на известного отечественного рэпера в добровольном изгнании с татуировками на лице. По характеру — добродушный, повар в шашлычной, горячо любим населением микрорайона, автор уникального соуса для шаурмы. Круг общения подростки 14-18 лет.
Рашид — юный хулиган 12 лет, замечен за унижением слабых, вес 85 кг рост 165 см. Племянник заслуженного инспектора ГИБДД.
Маша — девочка 7 лет, состоит на учете у врачей-специалистов, скромная, и, в силу возраста, обидчивая. Потенциальная свояченница Игорька.
Бабушка Маши — потенциальная теща.
ФАБУЛА: на детской площадке Игорек случайно встретил свою потенциальную тещу, которая гуляла с внучкой во дворе ЖК, где он проживает. В момент общения они увидели как незнакомый мальчик (далее -Рашид), крупного телосложения, наносит несколько ударов в лицо Маше, после чего, заметив реакцию взрослых, нецензурно выражаясь, бегом покидает место происшествия. Игорек бросается за ним, наносит один удар в область головы, берет за руку и приводит на место происшествия «на суд бабушки», но фактически — для производства разбирательств.
Итак, в один из жарких июньских дней я получаю заявку в системе назначений с отметкой о квалификации деяния по ст. 213 УК РФ и анкетными данными будущего подзащитного.
Прибыв к дознавателю в отдел полиции, вижу своего подзащитного (пытаюсь понять: брать у него автограф или нет) и пытаюсь осознать, что он такого натворил, причем тут дознаватель и УД по ч.1 ст. 213 УК РФ экзотической для дознания.
При этом Игорек на контакт не идет, говорит, что все признает и все уже написано дознавателем.
Пытаюсь «расшевелить» дежурную дознавателя, она сообщает что Игорек вчера во дворе ударил мальчика 12 лет . Дано указание: возбудить УД по ст.213 ч.1 п .«а», так как история прошла в эфирах федеральных СМИ. Судьба УД ее слабо волнует, так как его забирает районный СК.
Пытаюсь найти контакт с подзащитным и довести ему, что при позиции безропотного признания вины, в свете последних тенденциЙ, ему грозит года 2 -3 реального лишения свободы (комментирующих на сайтах «требующих крови и справедливого суда» надо радовать бравурными отчетами пресс-служб всех причастных ). Также разъясняю ему все риски, связанные с проживанием с потерпевшим в одном дворе, при отсутствии регистрации в данном регионе и официального трудоустройства.
Высказал ему свою позицию, что в силу того, что удар потерпевшему был нанесен в момент задержания, после совершения противоправного (аморального поступка), следовательно отсутствует хулиганский мотив и состав ст. 213 УК РФ, а дальше нужно смотреть, как оценят эксперты возможный вред, причиненный здоровью потерпевшего.
Предлагаю ему дать короткие показания следующего содержания: «Вину не признаю, действовал с целью задержания лица, ударившего малолетнюю девочку».
Объясняю Игорьку, что дело серьезное и требующее больших интеллектуальных и эмоциональных вложений со стороны защитника (если бы я тогда знал наперед, каких, то наверное о многом бы подумал) , которые в случае заключения соглашения будут более достойно вознаграждены, чем по «гос. тарифу».
На следующий день мы встретились с Игорьком, заключили соглашение, и он, между делом, мне поведал что приезжал его «друг» следователь СК и сказал, что поможет в ситуации. Также я рекомендовал ему исключить любое общение со СМИ, требующими комментариев по ситуации.
На следующий день нас вызвали в СК, и что не удивительно — дело вел следователь «друг». Он рассказывал, что дело на особом контроле, стоит вопрос о 91-й и он хочет помочь разобраться в ситуации. На это я убедительно ему пояснил, что исходя из анализа ППВС «О Судебной практике по делам о хулиганстве» (В разработке проекта которого мне довелось косвенно поучаствовать, будучи студентом РГУП тогда еще РАП), я не вижу здесь состава преступления, предусмотренного ст. 213 УК РФ и принципиально позиция не изменится.
После допроса подозреваемого с непризнанием вины, я убыл для дальнейшей работы, а вот куда убыл Игорек, пока останется интригой.
В обоснование позиции я попросил родителей Маши собрать всю медицинскую документацию по обращения к врачам после происшествия. Также попросил их обжаловать направление их заявления о причинении телесных повреждений в номенклатурное дело (проще говоря в архив).
Провел предварительный сбор и анализ информации относительно перспектив оценки тяжести вреда, причиненного здоровью потерпевшего. Диагноз «контузия глаза» хоть звучит грозно, однако на практике имеет хорошие перспективы на восстановление.
Вскоре нас вызвал следователь и ознакомил с заключением СМЭ согласно которого каких-либо объективно данных, указывающих на наличие телесных повреждений обнаружено не было, вред здоровью не наступил. После чего следователь вновь продолжил агитацию о полном признании вины по п.«а» ч.2 ст. 213 УК РФ. Правда, я ее оборвал напомнив что юридические консультации не входят в круг его полномочий.
Продолжаем вести линию защиты приобщаем документы о наличии у Маши телесных повреждений, и определение о прекращении производства по 6.1. КоАП в отношении Рашида в связи с недостижением возраста привлечения к ответственности (естественно не отрицающее факт такого события и не реабилитирующее его).
Наступает день предъявления обвинения, текст его в целом тот же, что и раньше, однако вместо п.«а» ч.2 ст. 213 УК РФ действия моего подзащитного квалифицированны по ст.116 Уголовного кодекса РФ, как побои совершенные из хулиганских побуждений. Следователь вновь склоняет к признанию вины, мы в свою очередь вину не признаем по тем же основаниям, так как мотив совершения деяния связан с противоправными действиями потерпевшего и его задержанием, что исключает хулиганские мотивы и побуждения.
Следователь опечален всем видом, предъявляет протокол в порядке ст. 215 УПК РФ.
В этот же вечер мне звонит взволнованный Игорек и сообщает, что он отказался от моих услуг. Завтра он пойдет с другим адвокатом. На что я ему разъясняю, что это его право, но мотивы его поступка мне малопонятны. Кроме того выясняется, что после каждого нашего с ним следственного действия и моего ухода, его вызывал следователь и часами, вместе с руководителем отдела, вел с ним беседы о признании вины (тут есть один нюанс: Игорек параллельно проходил свидетелем по УД которое расследовал данный отдел и тот же следователь). Как итог — после допроса обвиняемого, они убедили его, что нужно от меня отказаться и заключить соглашение с рекомендованным ими адвокатом. Который надо сказать, со слов Игорька, убеждал его в полном отсутствии перспектив оправдания по делу.
Я пояснил Игорьку, что нужно принять мужское решение и определиться продолжаем мы сотрудничество или «он уходит в свободное плавание». Подумав и посоветовавшись с близкими, он принял решение остаться со мной. Тогда я помог ему написать заявление на имя нового адвоката, в котором он изложил все обстоятельства, повлиявшие на принятие им решения о выборе нового защитника, которые он оценивает как навязывание услуг.
Следователь был крайне удивлен когда я прибыл, для выполнения требований ст. 217 УПК РФ, вместе с Игорьком. И при этом в протоколе заявил мотивированное ходатайство о прекращении уголовного дела.
Однако чуда не произошло и в тот же день следователь вручил в моем присутствии обвинительное заключение по ст. 116 УК РФ, утвержденное прокурором.
Настало время готовиться к суду. Готовиться не только юридически, но и тактически, понимая, что процесс будет освещаться СМИ различного уровня, которые не ищут правды, а жаждут «хотньюс» из зала суда.
Рейтинг публикации:
«
