На рынке тендерного сопровождения сложилась практика, которая внешне выглядит безобидно, а по сути переворачивает смысл возмездного договора. Ко мне за юридической помощью обратилось общество, участвующее в закупках, которому исполнитель выставил счёт, на первый взгляд, ни за что.
Между заказчиком (обществом, участвующим в закупках) и исполнителем (обществом, оказывающим услуги по сопровождению участия в закупках) заключён договор об оказании услуг.
По условиям договора исполнитель обязался подготовить и подать заявку заказчика на участие в электронном аукционе.
За эти услуги заказчик полностью уплатил 180 600 рублей по пункту 3.1 договора.
Заявка была подана, заказчик победил, контракт был заключён.
Но в договоре пряталось ещё одно условие.
Пункты 3.2-3.3 предусматривали, если заказчик получит право на заключение контракта по закупке, где «задействованы услуги исполнителя», он выплачивает исполнителю дополнительное вознаграждение 2% от цены выигранного контракта.
Исполнитель выставил заказчику дополнительный счет на 130 136 рублей, основанием для которого стали не какие-либо действия сверх уже оплаченных, а признание заказчика победителем. В исковом заявлении исполнитель сам назвал эту сумму оплатой «за победу в закупке».
Суд первой инстанции рассуждал линейно: договор подписан, условие о вознаграждении согласовано, победа состоялась – плати.
Иск был удовлетворён полностью.
Апелляция посмотрела иначе.
Третий арбитражный апелляционный суд указал: обязанность по оплате 130 136 рублей поставлена в договоре в зависимость исключительно от положительного решения государственного заказчика о заключении контракта.
Данное вознаграждение не связано с какими-либо дополнительными действиями или услугами исполнителя, те были оказаны и оплачены в составе иной части вознаграждения.
Условие не подразумевает встречного предоставления, то есть по существу является необоснованным премированием исполнителя за наступление внешнего, не зависящего от него факта.
Суд сослался на позиции высших судов: постановление Конституционного Суда РФ от 23.01.2007 № 1-П, определения КС РФ от 06.04.2023 № 749-О и ВС РФ от 14.06.2016 № 52-КГ16-4.
Решение первой инстанции было отменено, в иске отказано полностью.
Исполнитель подал кассационную жалобу в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа.
Доводы жалобы сводятся к следующему.
Постановление КС РФ № 1-П, по мнению исполнителя, касается судебных решений, а победа в закупке является результатом объективной конкурентной процедуры, значит, запрет неприменим.
Требуемое вознаграждение он рассматривает не как «гонорар успеха», а как часть цены, привязанную к цели договора.
Наконец, ссылаясь на п. 4.1 ст. 25 Закона об адвокатуре, исполнитель утверждает, что допущение «гонорара успеха» для адвокатов свидетельствует о смягчении подхода.
Суд округа, рассматривая жалобу, отложил разбирательство, назначив его на 24 ноября 2026 года.
При этом суд предложил сторонам представить письменные пояснения относительно применения ст. 327.1 ГК РФ.
Иными словами, кассация, видимо, намеревается посмотреть на спорные условия через призму концепции отлагательно обусловленных обязательств. И если условие о доплате удастся упаковать в ст. 327.1 ГК РФ, требование истца получит второе дыхание.
Пояснения я уже представила в суд, и в них два довода.
Первый. ст. 327.1 ГК РФ говорит об осуществлении, изменении и прекращении уже возникшего права, а также об исполнении уже существующей обязанности, поставленном в зависимость от обстоятельства.
Она не создаёт прав, а только регулирует их реализацию.
В нашем же договоре пункт 3.2 устроен иначе, право на «вознаграждение» не существует до победы и возникает только в момент победы.
Истец требует не осуществить «старое» право, а создать новое – самим фактом внешнего события.
ст. 327.1 ГК РФ такую конструкцию не легализует.
Второй. Обусловленное исполнение может определять срок или порядок оплаты существующего долга, но не заменяет его основание. В пункте 3.1 договора стороны чётко определили оплату за услуги (180 600 рублей) – это основное обязательство, подкреплённое конкретными действиями. А пункт 3.2 отделён от платы за труд и привязан исключительно к событию, которое исполнитель не создаёт и не контролирует.
Это не обусловленное исполнение, а премия за случайность.
Довод истца о распространении «адвокатской оговорки» на договоры оказания услуг я не разделяю.
Во-первых, законодатель сделал исключение только для адвокатов, прямо прописав это в законе.
Во-вторых, это исключение действует не по всем видам юридической помощи.
Если же допустить «гонорар успеха» в обычных договорах оказания услуг, то глава 39 ГК РФ охватывает их всех: от юристов до салонов красоты. И тогда рынок превращается в лотерею, где исполнитель получает процент от любого события в жизни заказчика, к которому он хоть как-то прикоснулся.
Репетитор потребует бонус за то, что ученик сдал экзамен, хотя сдавал сам ученик, а оценку ставил экзаменатор.
Парикмахер выставит счёт за удачное собеседование клиента, обосновав это «созданным образом» перед встречей, хотя решение о найме принял работодатель, а стрижка была оплачена сразу.
Такое толкование подменяет суть возмездного договора: вознаграждение платится за действия исполнителя, а не за чужое решение, к которому его действия имели лишь опосредованное отношение.
Где граница между «обусловленным исполнением» и «платой за чужой успех»? Граница проходит там, где исполнитель перестаёт создавать результат и начинает лишь присутствовать при его создании.
Решение в кассации определит, сохранится ли практика «процентного тендерного сопровождения» в том виде, в каком она существует сегодня, и допустима ли в гражданском обороте плата за чужой успех.
