Кто может обращаться с заявлением о признании недействительными торгов в банкротстве или о тщетной попытке оспорить торги

Ранее я делал публикацию о неудавшейся попытке виндикации нежилого помещения бывшим единственным участником общества с ограниченной ответственностью, которое некогда являлось собственником объекта недвижимости. Несмотря на всю абсурдность позиции истца по тому делу, оно подняло ряд вопросов, касающихся темы истребования имущества из незаконного владения.

В этой публикации я расскажу о попытке того же истца по виндикационному иску, о котором я уже писал, признать недействительными торги, проведенными в процедуре банкротства. Главные правовые вопросы этого спора были следующие:

• кто может оспорить торги в процедуре банкротства;
• как определить, когда надлежащим способом защиты права является иск о признания торгов недействительными или нет;
• является ли наличие судебного ареста на проданное на торгах имущество основанием для признания торгов по его продаже недействительными или нет.

Изложу кратко фабулу дела. 

Заявление о признании недействительными торгов, проведенных в ходе процедуры конкурсного производства и факты, на которые ссылался заявитель

Ответчик, индивидуальный предприниматель, на торгах, проведенных конкурсным управляющим в 2020 году в рамках процедуры банкротства юридического лица, назовем его ООО «Ромашка», приобрел за сумму, составляющую более 90 000 000 рублей нежилое помещение (далее – Объект).

Казалось бы, что может беспокоить покупателя, который приобрел Объект на торгах. Но не тут-то было. Однажды покупатель получил исковое заявление об истребовании Объекта из незаконного владения покупателя, истцом по которому выступал некий гражданин, назовем его, Крупкин. Иск был предъявлен в один из районных судов Санкт-Петербурга по месту нахождения Объекта.

О споре по виндикации Объекта я уже писал. Мы его выиграли, да иного и не могло быть, так как позиция Крупкина была явно ущербной, но я писал об этом деле, так как в нем возникли многие вопросы, связанные с темой виндикации и поэтому оно представляло интерес.

Во время спора о виндикации Крупкин решил еще подать в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга заявление в рамках банкротства ООО «Ромашка» о признании недействительными торгов по продаже Объекта и о признании недействительным договора купли-продажи Объекта.

Крупкин в заявлении ссылался на следующие факты:

• Крупкин некогда был директором и единственным участником ООО, назовем его ООО «Рога и копыта», которому ранее принадлежал Объект;
• в конце 2008 года ООО «Рога и копыта» и ООО «Ромашка» заключили договор купли-продажи Объекта;
• ООО «Ромашка» заплатило ООО «Рога и копыта» за Объект только 20% цены;
• ООО «Рога и копыта» в 2012 году было признано банкротом и в 2013 году исключено из ЕГРЮЛ в связи с ликвидацией в рамках банкротства;
• в отношении генерального директора ООО «Ромашка» в 2015 было возбуждено уголовное дело по факту мошенничества в отношении Крупкина, в рамках которого директор ООО обвинялся в том, что он заведомо не собирался выполнять обязательство по оплате ООО «Рога и копыта» суммы в размере 80 000 000 рублей;
• уголовное дело было прекращено одним из районных судов Санкт-Петербурга в 2020 году связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности;
• одним из районных судов Санкт-Петербурга в рамках уголовного дела на Объект  был наложен арест;
• Объект был продан в период действия ареста;

Крупкин был признан потерпевшим по уголовному делу и арест был наложен в обеспечение его гражданского иска.

По мнению Крупкина так как арест на Объект не был отменен тем судом, которым он был наложен, то и продажа такого Объекта на торгах незаконна и является основанием для признания торгов недействительными. Кроме того, Крупкин настаивал на том, что договор купли-продажи между ООО «Рога и копыта» и ООО «Ромашка» являлся ничтожным.

В ходе подготовки отзыва мне пришлось ответить на ряд вопросов, которые интересны не только применительно к настоящему обособленному спору, но и для защиты от оспаривания торгов в принципе.

Итак, первый вопрос.

Кто имеет право оспаривать торги к процедурах банкротства

П.1 ст. 4 АПК РФ допускает возможность обращения в арбитражный суд заинтересованного лица за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов. Из смысла данной нормы следует, что в случае, если удовлетворение требований истца повлечет восстановления его прав,  истец имеет право на иск. В противном случае лицо не может быть признано заинтересованным и оно не имеет права на иск.

Имел ли Крупкин право на иск в смысле указанной нормы? 

Истец, Крупкин, не являлся участником дела о банкротстве, участником торгов или покупателем. Признание договора купли-продажи и торгов в рамках конкурсного производства в отношении ООО «Ромашка» недействительными влечет возвращение Объекта в конкурсную массу Должника и выплату Ответчику, являющемуся покупателем Объекта, уплаченных им денег.

Иначе говоря, каков правовой смысл в оспаривания торгов в банкротстве? Задача торгов – продажа Объекта по максимальной цене. Кто в процедуре банкротства имеет интерес в продаже предмета торгов по максимальной цене? Ответ довольно прост. Все кредиторы должника имеют такой интерес. Должник также имеет такой интерес.

Естественно, все эти лица являются заинтересованными  в оспаривании торгов. Равным образом, торги может оспаривать также лицо, в отношении которого подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая возможность появилась с 2021 года благодаря правовым позициям СКЭС ВС РФ и КС РФ (постановление КС РФ от 16.11.2021 № 49-П). 

Иными говоря, все лица, которые являются участниками дела о банкротстве (ст. 34 Закона о банкротстве), если их права или интересы затронуты торгами, участники торгов, а равно и те, кто хотел участвовать в торгах, но не смог в силу определенных противоправных препятствий. 

А мог ли оспорить торги, например, собственник продаваемого имущества, который полагает, что оно у него было похищено и через серию сделок попало в конкурсную массу? Для ответа на вопрос, определим, а каким образом будут защищены и восстановлены права такого лица, если торги будут признаны недействительными.

Последствием признания торгов недействительными будет возврат проданного имущества в конкурсную массу и возврат покупателю уплаченных денег. Но допустим имущество вернется в конкурсную массу должника, но каким образом такой возврат восстановит или защитит права собственника?

Ответ очевидный. Права собственника не восстанавливаются от того, что проданное имущество возвращается в конкурсную массу. Цель такого способа защиты права, как признание торгов недействительными и признания недействительным договора, заключенного по результатам их проведения, состоит в возврате имущества и новая его реализация уже без нарушений.

Поэтому мы в отзыве и ссылались на то, что Крупкин избрал неправильный способ защиты права, который не приводит к восстановлению его прав, конечно, при предположении, если таковые имеются. Мы также указали на то, что вещное право Крупина защищается виндикационным иском, и он уже прибег к такому способу защиты права, но ему отказали в удовлетворении исковых требований.

Кроме того, суть такого способа защиты права, как признание торгов недействительными заключается в исследовании самой процедуры торгов для нахождения в ней нарушений, которые столь существенны, что цель проведения торгов оказывается недостижимой.

В нашем же случае, даже если предположить, что имели бы место нарушения процедуры торгов, то для Крупкина не имело значения, было ли имущество продано по наивысшей цене, была ли публикация о торгах, признано ли победителем лицо, предложившее наивысшую цену и так далее, так как Крупкин не имел никакого интереса в результатах торгов и подобные нарушения никаких последствий для него не несут.

Для иллюстрации нашей позиции приведу цитату из постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 17.10.2022 N Ф07-13464/2022 по делу N А56-95172/2021:

В силу пункта 2 статьи 449 ГК РФ признание торгов недействительными влечет недействительность договора, заключенного с лицом, выигравшим торги, и применение последствий, предусмотренных статьей 167 данного Кодекса.

При этом положения статьи 449 ГК РФ должны применяться во взаимосвязи с пунктом 2 статьи 166 ГК РФ и частью 1 статьи 4 АПК РФ и быть направлены на соблюдение режима законности при проведении торгов и защиту интересов лиц, чьи права затронуты нарушением правил проведения торгов.

Выбор способа защиты нарушенного права осуществляется истцом и должен привести к действительному восстановлению нарушенного материального права или к реальной защите законного интереса. В случае, если удовлетворение иска не приведет к защите законного интереса истца и восстановлению нарушенного права, следует считать, что наличие права на заявленный в рамках данного конкретного дела иск у истца отсутствует.

Лицо, обращающееся с требованием о признании аукциона недействительными, должно доказать наличие защищаемого права или интереса с использованием мер, предусмотренных гражданским законодательством. Нарушения порядка проведения торгов не могут являться основаниями для признания торгов недействительными по иску лица, чьи имущественные права и интересы данными нарушениями не затрагиваются и не могут быть восстановлены при применении последствий недействительности заключенной на торгах сделки (абзац седьмой пункта 1 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.12.2005 N 101 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с признанием недействительными публичных торгов, проводимых в рамках исполнительного производства»).

Но помимо того, что в силу ст. 4 АПК РФ Крупкин не являлся лицом, которое имеет право на иск, он еще и не привел в заявлении ссылки ни на одно нарушение собственно процедуры проведения торгов. Его представитель гордо отвечал на вопрос суда о том, в чем заключается нарушение процедуры торгов, что никаких нарушений нет. Удивительно. При оспаривании торгов не ссылаться на нарушения их процедуры.

Основной довод Крупкина заключался в том, что на момент торгов действовал арест на Объект, что якобы влечет необходимость в признании их недействительными.

Является ли наличие судебного ареста на проданное на торгах имущество основанием для признания торгов по его продаже недействительными

Действительно, суд общей юрисдикции в рамках уголовного дела в качестве обеспечения гражданского иска Крупкина наложил на Объект арест. Вопрос о том, правомерен ли был арест или нет, я обсуждать здесь не буду. Ради целей публикации допустим, что он был законен.

В нашем случае хотя судебный акт о наложении ареста не был отменен, тем не менее, арбитражный суд обязал Росреестр снять арест с Объекта. Ранее такова была судебная практика. Считалось, что с введением банкротной процедуры все аресты с имущества должника снимаются автоматически.

Однако в определенный момент вмешался ВС РФ, который в определении  № 305-ЭС21-13768 от 12.11.2021 указал, что такое толкование противоречит содержанию нормы (ч.1 ст. 126 Закона о банкротстве), при формулировании которой законодатель применил слово «снимаются», а не «признаются отсутствующими» или что-либо подобное. Иначе говоря, для снятия ареста, наложенного в рамках уголовного дела необходимо обращение к органу наложившему его.

Тем не менее, в нашем случае арест был снят на основании вступившего в законную силу судебного акта и в Росреестре никаких сведений об аресте Объекта на момент проведения торгов не было. Но сначала хочу сказать о существующем в головах некоторых юристов мифе о том, что наличие ареста наложенного на имущество некоторого лица судом является основанием для признания недействительной сделки по распоряжению таким имуществом.

На самом деле такой видение связано с нежеланием заглянуть в закон. Поэтому обратимся к тексту ГК РФ. П.2 ст. 174.1 ГК РФ устанавливает следующее:

Сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица, не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом, за исключением случаев, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете.

В п. 94 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» даются следующие разъяснения вышеназванной нормы: 

По смыслу пункта 2 статьи 174.1 ГК РФ сделка, совершенная в нарушение запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного судом или судебным приставом-исполнителем, в том числе в целях возможного обращения взыскания на такое имущество, является действительной. Ее совершение не препятствует кредитору или иному управомоченному лицу в реализации прав, обеспечивающихся запретом, в частности, посредством подачи иска об обращении взыскания на такое имущество (пункт 5 статьи 334, 348, 349 ГК РФ).

 Даже если предположить, что имелся судебный запрет на распоряжение Объектом, который не был доведен до Росреестра, то из вышеназванной нормы и разъяснений следует:

• сделка является действительной;
• ее совершение, если лицо является кредитором, не препятствует реализации прав кредитора в отношении имущества, отчужденного по сделке, если приобретатель знал или должен был знать о запрете.

Поэтому вопреки мифу, существующему в сознании некоторых юристов, которые не привыкли читать текст закона или не читать несколько лет новую редакцию, даже если покупатель знал бы о наличии запрета и купил бы арестованное имущество, то из такого действия следовала бы вовсе не недействительность договора купли-продажи, а фактически право следования ареста на покупателя и возможность реализации предмета ареста с целью погашения требований кредитора продавца. Ну чем не залог?

Но в нашем случае не было и сведений об аресте в Росреестре, но стороны, наоборот, знали, что определением арбитражного суда Объект был освобожден от ареста и после этого выставлен на торги. На тот момент  это была устоявшаяся судебная практика, как я указывал выше.

Таким образом, и довод об аресте Объекта судом общей юрисдикции также не мог служить основанием для признания торгов недействительным. В итоге Крупкину было отказано в удовлетворении требований. АС Северо-Западного округа в постановлении написал:

… суд округа считает обоснованным вывод судов первой и апелляционной инстанций о том, что Крупкин не доказал, что он является правообладателем спорного имущества либо лицом, право которого нарушено в результате состоявшихся торгов и заключенного с победителем торгов договора.