Преобладание общественных интересов над ущемлением прав и свобод конкретного гражданина как оправдание круговой поруки?

Есть у меня подзащитный, который обвиняется в том, что, отбывая наказание, совершил новое преступление – в сфере незаконного оборона наркотических веществ.
 
Уголовное дело в стадии предварительного расследования. По просьбе доверителей я  этом деле занимаю принципиальную позицию – обязан реагировать на все нарушения закона.
 
При очередном продлении срока содержания обвиняемого под стражей, судья районного суда в постановлении указал, что «… у суда по-прежнему имеются основания полагать, что, находясь на свободе, Аххххххх может продолжить заниматься преступной деятельностью, скрыться от органов следствия и суда, воспрепятствовать производству по делу, а также угрожать свидетелям и иным участникам уголовного судопроизводства, поскольку такая возможность прямо отражена в показаниях участника уголовного судопроизводства, представленных суду».
 
Для меня это было как гром среди ясного неба, поскольку таких показаний в судебном заседании не оглашалось. В заседании (при исследовании материалов дела) судья, как обычно, оглашал название документов и их краткое содержание. Из исследованных протоколов допросов оглашались только реквизиты этих документов – кто допрашивался, в каком статусе и даты проведения следственных действий.
 
Примечательно, что в начале судебного заседания председательствующим (к моему удивлению) было удовлетворено ходатайство защиты о проведении аудиозаписи на диктофон защитника и последующие приобщение материалов записи на оптическом носителе.
 
Ознакомившись с протоколом, мной были поданы замечания с просьбой внести дополнения о применении диктофона (с указанием его характеристик, носителя и пр.), которые были удостоверены судом.
 
Признаюсь, я искренне рассчитывал на обстоятельное рассмотрение дела судебной коллегией по моей апелляционной жалобе, хотя бы в той части, что никакие показания, подтверждающие возможность обвиняемого продолжить заниматься преступной деятельностью, скрыться от органов следствия и суда, воспрепятствовать производству по делу и тем более угрожать свидетелям и иным участникам уголовного судопроизводства, в судебном заседании не исследовались.
 
Но всё было иначе. На поверку все аудиозаписи – коту под хвост, всего лишь иллюзорные гарантии соблюдения принципов равноправия и состязательности сторон.

В исследовании аудиозаписи судебного заседания в подтверждение доводов жалобы защиты, что никакие доказательства об угрозах участникам судопроизводства не исследовались и не оглашались, коллегия судей отказала, постановление о продлении срока содержания под стражей оставила без изменения.
 
Мне была весьма интересна мотивировка суда. Она оказалась до бесстыдства незамысловатой:
 
«… В ходе судебного заседания велся протокол. Согласно протокола судебного заседания суд выслушивал стороны, а также исследовал и оглашал представленных материалы, в которых содержались, в том числе и протоколы допросов участников уголовного судопроизводства. Поступившие замечания на протокол судебного заседания судом рассмотрены и удовлетворены. По мнению судебной коллегии каких-либо нарушений требований норм УПК РФ при рассмотрении ходатайства и вынесении решения не установлено».
 
Занавес.
 
Бесспорно, одним из оснований избрания стражи явилась тяжесть совершённого обвиняемым преступления, а также наличие неснятой судимости за особо тяжкое деяние. Далее вытекающие отсюда на автомате, что называется, намерения скрыться, воспрепятствовать производству по делу (которые по мнению Верховного суда должны подтверждаться доказательствами, а на деле додумываются стороной обвинения, с чем безропотно соглашаются судьи, штампуя постановления об избрании стражи).
 
Возникает вопрос: к чему и для чего суду, извините, «пороть отсебятину», приводя в своём решении то, чего на самом деле не было, с чем апелляционная инстанция соглашается, не утруждая себя исследованием материалов дела?!
 
Ответ: круговая порука. А оправдание этого как раз прямо указано в апелляционном определении: «… вызвано преобладанием общественных интересов над ущемлением прав и свобод конкретного гражданина…»