Правосудие «с широко закрытыми глазами». Какие способы используют защитники для напоминания суду о своем существовании.
Обозначить это заболевание возможно таким термином как «профессиональная деформация». Выражается оно в периодическом наступлении полнейшей глухоты и слепоты при наличии исправно функционирующих органов зрения и слуха. Причем проявляется болезнь в виде внезапных вспышек, наступление которых полностью совпадает с моментами выступления стороны защиты в уголовном процессе.
Анализ последних приговоров суда по уголовным делам различных категорий побудил меня прийти к неутешительным выводам о том, что стороны защиты в уголовном процессе для суда больше не существует.
Нет, конечно, физически адвокат присутствует в зале суда. Он может быть одет во вполне себе приличный костюмчик, практически не иметь запаха спиртного и даже позволить себе сказать нечто более глубокомысленное, чем дежурная фраза «на усмотрение суда». При этом судья может делать вид, что защитник — вполне весомая фигура процесса, может обращаться к нему с почтением, называя «уважаемый защитник», вежливо улыбаться, задумчиво вздыхать и хмурить брови во время адвокатского выступления.
Театральная реакция судей породила категорию адвокатов-театралов, которые, что называется, «работают на публику». Своими многочисленными ходатайствами, заявленными к месту и не к месту, а также красноречивой речью в прениях они доводят своих клиентов, присутствующих в зале суда и оценивающих судебный процесс на основе телепередачи «Час суда», до крайней степени экстаза. Причем воодушевление адвокатов, передаваемое их клиентам как на сеансе гипноза, настолько велико, что иной раз даже не позволяет им всерьез задуматься над размером назначенного подзащитному наказания.
Как сказал мне один знакомый адвокат: «Я выступаю так, что клиента не просто выносят из зала суда на десять лет, а выносят под фанфары».
Проблема у всего происходящего только одна: мы не в театре и не на эстраде, где главная задача заключается в том, чтобы развлечь публику, а судебный процесс – это не телепередача. И помимо визуальных спецэффектов очень хотелось бы, чтобы у судебного разбирательства был «хэппи энд», то бишь хоть какой-то результат, который так или иначе удовлетворял бы сторону защиты.
А пока в основном доводы защиты находят свое отражение лишь в виде подшитых к материалам дела письменных ходатайств, за которыми следуют определения об отказе в их удовлетворении, а также в виде искаженных записей, внесенных полуграмотными секретарями в протоколы судебных заседаний. На исход по делу эти доводы никоим образом не влияют.
Всего лет десять назад я имел удовольствие получать в свой адрес обоснованные судебные опровержения своей позиции и, отряхивая в очередной раз брызги «дерьма из умозаключений» с лацканов своего пиджака, снова рвался в бой, причем не в качестве Дон Кихота, а как вполне себе полноправный участник судебного процесса.
А теперь суд вообще перестал реагировать на аргументы защиты, делая вид, что их не просто нет. Между прочим, это очень грамотная позиция. Зачем лишний раз ломать себе голову над тем, как опровергнуть доводы, которые с точки зрения здравого смысла и закона опровергнуты быть не могут?
Достаточно просто закрыть на них глаза, оставаясь при этом с поднятыми веками.
Следует отметить, что умение вести судебный процесс «с широко закрытыми глазами», не повышая голос, имитируя заинтересованность и соблюдая правила приличия, это настоящее искусство. Тот, кто одел черный наряд и не научился владеть этим искусством в совершенстве, рано или поздно рискует стать героем одного из видеороликов, выложенных в Интернете, — с храпящими во время выступления стороны защиты судьями или дюжими судебными приставами, вытаскивающими по приказу судьи из зала суда очередного строптивого адвоката, пытавшегося придать уголовному процессу признаки состязательности и законности.
Подобное творчество, конечно, крайне занимательно, однако никоим образом не способствует укреплению авторитета судебной власти. Хотя для того, чтобы что-то укрепить, нужно для начала иметь это в наличии.
В свою очередь государственные обвинители, наблюдая за своеобразным, но закономерным поведением судей под воздействием всепроникающего вируса, также обнаружили широкую брешь в своем иммунитете, в результате чего постепенно мутировали и полностью смирились с происходящим, более не позволяя себе лишнего вольнодумства.
Раньше прокурор, получая на руки копию увесистого тома ходатайства защитника с перечисленными в нем нарушениями уголовно-процессуального закона, просил судью объявить перерыв и удалялся заниматься мучительным мыслительным процессом, выстраивая план своего опровергающего выступления. Сейчас же какой-нибудь молоденький гособвинитель, ковыряясь в носу или в смартфоне во время излагаемого защитником ходатайства, в результате может выдавить из себя еще одну классическую фразу о том, что «все законно и обоснованно». И точка. Благодаря этой фразе, у подобных прокуроров отпадает необходимость готовиться к судебным заседаниям, анализировать доводы своего оппонента и вообще вспоминать о том, что он прокурор, а не безмолвный реквизит судебного процесса со смартфоном в руке.
Но что самое печальное, при таком мнении у суда точно не может быть никаких основании для удовлетворения ходатайства адвоката.
Но не стоит впадать в полнейший пессимизм, с ужасом созерцая происходящее в судах «нечто». У плодов непобедимого вируса есть и положительный эффект. Те адвокаты, которые не переходят от стадии «на усмотрение суда» в стадию невнятного мычания, а уверенно развиваются в противоположном направлении, не теряя рассудок от происходящего вокруг абсурда, имеют возможность постоянно оттачивать свое профессиональное мастерство, поскольку делают не так, как все, а вопреки всем. Если у такого адвоката появится возможность принять участие в каком-нибудь действительно независимом суде присяжных, он «порвет» на нем всех и с большой долей вероятности добьется вынесения оправдательного приговора.
Вот только неизвестно, когда такая возможность появится.
А пока такой возможности нет, предлагаю своим коллегам коротко проанализировать основные адвокатские способы оставить о себе след — если и не в истории, то хотя бы в конкретном уголовном деле, а также оценить степень эффективности каждого способа.
Аудиозапись судебных заседаний.
Основное преимущество ведения аудиозаписи заключается в том, что она дисциплинирует суд и в большинстве случаев избавляет вас от возможных истеричных криков, брызганья слюной и нелицеприятных комментариев в ваш адрес со стороны судьи и других участников уголовного процесса. Некоторые судьи даже пытаются соблюдать процедуру судебного разбирательства в строгом соответствии с требованиями Уголовно-процессуального закона. Кроме того, применяя этот способ, вы будете иметь возможность использовать при обжаловании приговора достоверные сведения о том, что происходило в зале суда, а не «лепить горбатого».
Но это лишь при условии, что у вас хватит времени и терпения для того, чтобы расшифровать полученные аудиозаписи. Чем длительнее судебный процесс, тем сделать это сложнее.
Вместе с тем, вероятность добиться принятия судом апелляционной и последующих инстанций ваших доказательств, зафиксированных на аудиозаписи и не отраженных в протоколе судебного заседания, крайне мала. Есть риск получить примерно такую реакцию в ответ на заявленное ходатайство об исследовании аудиозаписи: «представленный носитель информации имеет нечитаемый формат». Думаю, что позиция вышестоящих судей не изменится даже в том случае, если вы предоставите им доказательство во всех существующих форматах.
При такой ситуации сообразительные «старшие товарищи», вероятно, на месте постановят создать новый формат, до настоящего момента науке не известный.
Заявление любых ходатайств исключительно в письменном виде.
Незаменимый, хотя и немного хлопотный способ. Неудобен тем, что ходатайства приходится готовить заранее, причем в нескольких вариантах – в зависимости от возможного развития событий. Хотя в последнее время необходимость в вариативности постепенно отпадает, поскольку суд становится все более предсказуемым в своих действиях.
В случае приложения письменных доказательств к заявленному ходатайству следует отражать основное содержание каждого доказательства в тексте самого ходатайства. К сожалению, продолжают иметь место случаи нарушения судьями Уголовно-процессуального закона, выраженные в том, что переданное защитником ходатайство приобщается к материалам дела, а приложение к ходатайству возвращается обратно. В подобном случае вы всегда будете иметь возможность констатировать факт, что доказательства, приложенные к ходатайству, имели значение для дела, так как вы довели до суда их содержание в самом ходатайстве, однако суд, в нарушение требований закона, не исследовал представленные доказательства и не произвел их оценку на предмет относимости, допустимости и достоверности.
Ну и конечно же, никогда не стоит просить суд приобщить ваши доказательства к материалам уголовного дела. Заявлять ходатайство следует о чем-нибудь другом, а представленное доказательство указывать в качестве неотъемлемого приложения к ходатайству, заявленному в письменной форме. Например, в качестве доказательства представляется заключение специалиста, а ходатайство заявляется о назначении дополнительной или повторной судебной экспертизы.
Можно много спорить о том, является ли приложение к ходатайству самим ходатайством. Лично я убежден, что да, поскольку само по себе приложение – это составляющая часть основного документа. Мы же не «выкидываем» из доказательств приложение к протоколу осмотра места происшествия, выполненное в виде какой-нибудь схемы, или приложение к заключению судебной экспертизы в виде фотоиллюстраций.
Почему же для ходатайства защитника, который является таким же процессуальным документом, должно быть исключение.
Подытоживая этот способ, хочу отметить, что в идеале он должен охватывать любые телодвижения защитника в уголовном процессе – от заявленных ходатайств до речи в прениях. При использовании данного способа как у суда, так и у вашего подзащитного практически не будет возможности исказить ваше реальное поведение в судебном разбирательстве, а для себя вы всегда сможете с удовлетворением отметить, что вы сделали все, что могли.
Отвод судье.
Вот уж какая норма закона точно бесполезна, так это норма о наделении защитника правом заявить отвод судье, в особенности при наличии оснований полагать, что судья прямо или косвенно заинтересован в исходе дела. Проявляется эта заинтересованность в очевидном импонировании суда стороне обвинения, когда судья задает свидетелям наводящие вопросы, затыкает рот защитнику, снимая его вопросы по надуманным основаниям, задает вопросы за обвинителя, который от въевшейся в головной мозг фразы «все законно и обоснованно» позабыл все другие фразы и т.д. Бесполезность способа заключается в абсурдности механизма его реализации, а именно в том, что вопрос о своем отводе судья разрешает сам.
Ну нельзя себя до такой степени ненавидеть, чтобы признаться в своих злоупотреблениях, и не кому-нибудь, а защитнику. Если в практике кого-то из моих коллег имеет место случай положительного разрешения ходатайства об отводе по вышеуказанному основанию, я готов аплодировать ему стоя.
Замечания на протокол судебного заседания.
При упоминании этого способа у меня возникает большой соблазн приравнять его по бесполезности к норме об отводе судьи, но это будет не совсем так. Действительно случаи, когда суд соглашается с замечаниями защитника, имеют место. Но только речь в этих случаях, как правило, идет о незначительных исправлениях, которые не касаются существенных доводов защитника относительно исследованных судом доказательств.
Сделать вид, что все было совсем не так, как вы указали в своих замечаниях, для судьи особого труда не составит. Ну а если вы подкрепили свои доводы аудиозаписью, не забывайте о том, что ее «формат» будет не читаемым.
Самоотвод или самоустранение адвоката от участия в судебном заседании.
Заявление защитником самоотвода от участия в судебном заседании с последующей реализацией этого заявления независимо от реакции судьи происходит в крайних случаях – когда процедура судебного разбирательства осуществляется, по мнению адвоката, с серьезными нарушениями Уголовно-процессуального закона, в связи с чем адвокат считает неприемлемым для себя продолжать принимать непосредственное участие в этом беззаконии.
Такой способ чреват тем, что суд может направить представление на адвоката в адрес адвокатской палаты, членом которой он является, и действия защитника в суде станут предметом оценки его «профпригодности». С учетом последних изменений закона, направленных на ужесточение контроля над адвокатами со стороны адвокатских палат (введение различных «стандартов поведения», требований к ведению адвокатских досье и к надлежащему оформлению адвокатских запросов), а также принимая во внимание отсутствие ярко выраженной единой позиции адвокатского сообщества относительно этого экстремального способа, есть вероятность разрешения судейского обращения не в пользу адвоката. Думаю, что на использование такого способа способны только самоотверженные и принципиальные защитники.
Если у вас возникнет ситуация, при которой вы будете вынуждены прибегнуть к самоустранению из уголовного процесса, не нужно делать это сгоряча, на эмоциях. Имеет смысл предварительно обсудить данное решение со своим подзащитным, улучив хотя бы минутку на общение с ним в судебном заседании, и заручиться его поддержкой, желательно в письменной форме. Это необходимо для того, чтобы хотя бы «прикрыть свой тыл» и избежать возможных жалоб со стороны своего подзащитного и доверителя по соглашению.
Ну вот, пожалуй, я перечислил основные существующие способы обратить внимание суда на процессуальную фигуру защитника. Желаю, чтобы их использование приносило вам удачу, а еще лучше, чтобы благополучный исход по вашим делам наступал и без применения этих способов.


Уважаемый Владимир Юрьевич, благодарю за столь содержательную статью! Прочитал с большим интересом. Не могу сказать, что во всём согласен, тем не менее, многое действительно имеет место быть.
Уважаемый Олег Иванович, спасибо за ваш отзыв. Делитесь, с чем не согласны. Нужно понимать объективную картину происходящего.
Ну и конечно же, никогда не стоит просить суд приобщить ваши доказательства к материалам уголовного дела. Заявлять ходатайство следует о чем-нибудь другом, а представленное доказательство указывать в качестве неотъемлемого приложения к ходатайству, заявленному в письменной формеУважаемый Владимир Юрьевич, может мне на судей «везло», но особых проблем никогда с приобщением доказательств не возникало.
Уважаемый Олег Иванович, предлагаю плотно поработать в московском регионе. Как в рекламе: «У вас все еще нарушается право на защиту? Тогда я иду к вам!» И тогда непременно все закончится так: «Почувствуйте разницу». У меня есть коллеги в Санкт-Петербурге, у них у всех такая реакция:)
Уважаемый Олег Иванович,
Вы видимо везучий человек либо судебные процессы не касались власти.
Не были замешаны генералы МВД, СК РФ и Прокуроры с погонами генералов, а также сами судьи.
Когда в деле доказательства, свидетельствующие присутствие их или их родственников среди мошенников или рейдеров, в ход идут любые уловки...
Не удовлетворяются никакие ходатайства, при том, что имеются ответы ведомств и комитетов Правительства Санкт-Петербурга и МЭРТ, что только суд или правоохранительные органы могут истребовать данные [подложные и сфальсифицированные] документы, которые явились основанием незаконных записей в МИФНМ № 15 и Управлении Росреестр СПб.
Это делается просто потому, что соучастники преступлений сами судьи, прокуроры и сотрудники полиции и СК РФ...
Вот именно тогда и начинаются проблемы с приобщением доказательств...
Уважаемый Владимир Юрьевич,
↓ Читать полностью ↓
Аудиозапись судебных заседаний.
Заявление любых ходатайств исключительно в письменном виде.
Подытоживая этот способ, хочу отметить, что в идеале он должен охватывать любые телодвижения защитника в уголовном процессе – от заявленных ходатайств до речи в прениях. При использовании данного способа как у суда, так и у вашего подзащитного практически не будет возможности исказить ваше реальное поведение в судебном разбирательстве, а для себя вы всегда сможете с удовлетворением отметить, что вы сделали все, что могли.Спасибо за публикацию, но при нашем состоянии правосудия, в частности в Колпинском районном суде СПб, Приморском районном суде СПб, Петроградском районном суде СПб, Пушкинском районном суде СПб и в Апелляционной инстанции Городского суда Санкт-Петербурга,
всё Вами написанное (Ваши методы и приёмы) пустой звук.
Многократно выкладывал здесь и на ФБ фотодокументы Ходатайств, протоколов с/з, иные фотодокументы и аудиозаписи хода судебных заседаний, в том числе и АУДИОПРОТОКОЛЫ изготовленные Судом по моему ходатайству.
Всё Вами описанное никакого эффекта не дают. Ходатайства (практически любые, а тем более об отводе судье, даже заявленные ПЯТЬ раз, в ходе одного судебного заседания) отклоняются без какого-либо обоснования.
Неотъемлемое приложение с указанием (описанием реквизитов приложений) количества листов, судьями просто выкрадывается из материалов дела (в частности судьёй Федорищкиной Е.В. дело № 2-795/16)...
Умышленное оскорбление судей и стороны в деле (явные признаки ст.ст. 297, 298.1 и 319 УК РФ), с целью возбуждения уголовного дела в отношении себя и проведения тщательной проверки доводов и сфальсифицированных доказательств стороной, судьями «с широко закрытыми глазами игнорируется». Протоколы не составляются, даже если это происходит в присутствие ПЯТИ судебных приставов и прокурора городской прокуратуры.
Этим небожителям в чёрной униформе и с такой же душой, усмотрением и совестью, в настоящее время никто не является указом.
Они выполняют требования вертикали власти и являются неприкасаемыми и недосягаемыми для закона. Защищены круговой порукой ККС и ВККС.
Вот Вам и объективная картинка происходящего...
Спасибо за статью. Всё что описано Вами проверено на практике...
Действительно сидят с широко закрытыми глазами...
Заявляю ответственно, сотни документов на руках и сотни часов записей аудиофайлов и много часов записей АУДИОПРОТОКОЛОВ СУДА !
Даже судебный АУДИОПРОТОКОЛ это фикция, просто «добросовестное исполнение требований закона и правовой позиции ВС РФ»… Однако сама запись и приложенный бумажный носитель протокола с/з никакого значения в дальнейшем не имеет, для Генеральной Прокуратуры, СК РФ и вышестоящих судов...
На них смотрят тоже с «широко закрытыми глазами»...
В России сегодня власть одного человека и его пособников, как сказано в законах: посредством которых (министра, секретаря, председателя комитета) он руководит и безраздельно властвует.