Обращение в Европейский суд по правам человека: от подачи жалобы до выплаты за 29 месяцев или история о том, как адвокат Липецка добился компенсации за нарушение права подзащитного на свободу и личную неприкосновенность

Подача жалоб в Европейский суд по правам человека это своего рода попытка добиться некой справедливости после неудачных попыток доказать свою правду в наших российских судах.

Не стану подробно останавливаться на общих подходах к подготовке обращений в Европейский суд, так как это довольно обширная тема, и если Вы практикующий юрист, то рекомендую посетить один или два семинара по соответствующей тематике.

Речь в публикации пойдёт о подготовке жалобы на нарушение статьи 5 § 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция): содержание моего доверителя под стражей свыше года превысило требование разумного необходимого срока.

Многие юристы, занимающиеся ведением дел в Европейском суде, считают такие дела весьма перспективными, поскольку наша российская правоприменительная действительность ещё не скоро подойдёт к тому уровню, когда право человека на личную неприкосновенность именно в понимании Конвенции будет реально обеспечиваться государством.

Залог успеха в таких делах – подготовка необходимой юридической «почвы» в национальных судах.

Об этом деле на портале уже есть несколько публикаций:
Праворуб: А получится ли достучаться до небес?, 
Праворуб: Преобладание общественных интересов над ущемлением прав и свобод ...,
Праворуб: Грозили пожизненным лишением свободы, а дали 6 лет, 
Праворуб: Конституционный Суд в очередной раз устранился от рассмотрения ...

В отношении моего подзащитного было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 33 ч.5 ст. 228.1 УК РФ. Мера пресечения в виде содержания под стражей была избрана в отношении него за несколько дней до окончания отбывания им наказания за другое преступление. С учётом ряда обстоятельств нового уголовного дела и имевшейся судимости обращение в Европейский суд на столь ранней стадии было нецелесообразным. Тем не менее, мной исправно готовились возражения на ходатайства следствия об избрании и продлении меры пресечения в виде содержания под стражей, подавались апелляционные жалобы, приносились замечания на протоколы судебных заседаний (если их содержание отличалось от того, что в действительности происходило в зале суда).

Каждый раз я задавал следователям одни и те же вопросы и слышал примерно одни и те же ответы:
— Какими доказательствами подтверждается, что обвиняемый может скрыться от следствия и суда?
— Какими доказательствами подтверждается, что он может продолжить заниматься преступной деятельностью, оставаясь на свободе?
— Какими доказательствами подтверждается, что он может оказать давление на участников судопроизводства, или иным путём воспрепятствовать производству по делу? И каким именно путём?

Полагаю, ни для кого не секрет, что ответы на данные вопросы одинаковы у подавляющего большинства следователей всей нашей необъятной Родины. Ни для кого не секрет, что суды в большинстве случаев находят мотивировки и доказательства почему всё-таки обвиняемый может скрыться от следствия и суда, может продолжить заниматься преступной деятельностью, оказать давление на участников судопроизводства и даже неким «иным путём» воспрепятствовать производству по делу, не расписывая, правда, каким таким путём.

Когда сроки содержания под стражей моего подзащитного стали продлеваться свыше года, тогда необходимость подачи жалобы в Европейский суд стала вполне очевидной. Все судебные инстанции поочерёдно переписывали одни и те же основания, ссылаясь на одни и те же доводы. Я не оставался в долгу и продолжал в своих возражениях и апелляционных жалобах обличать эти пробелы принятых судебных решений, ссылаясь на практику Европейского суда и разъяснения Верховного Суда. К слову, в ряде случаев областной суд исправно исключал мотивировки о том, что обвиняемый может воспрепятствовать производству по делу в связи с отсутствием соответствующих доказательств. Немаловажно отметить, что имелись и определённые нюансы самого дела и личности подзащитного, на чём и строились доводы моих возражений и последующих апелляционных жалоб (не буду конкретизировать, увидеть их можно в приложенной к публикации жалобе).

Жалоба в Европейский суд была подана в июле 2014 года (уже после вынесения приговора). Примерно через два месяца был получен ответ, что жалоба будет рассмотрена Судом, как только это станет возможным. И вот тут началось томительное ожидание, ведь, как известно, на любом этапе жалоба может быть объявлена Судом неприемлемой.

Думаю, многим известна определённая специфика рассмотрения жалоб Европейским судом. Так, в первую очередь рассматриваются обращения, требующие изменений законодательства, далее — связанные с экстрадицией заявителей в государства, где их жизни может угрожать опасность. Затем жалобы на пытки, бесчеловечное обращение, применение рабства и принудительного труда, далее — на нарушение свободы и неприкосновенность личности, после все остальные. Жалобы, касающиеся несправедливости судебного разбирательства, одни из самых многочисленных, и их рассмотрение затягивается на долгие годы.

В феврале 2016 года из Суда поступило уведомление, что жалоба признана частично приемлемой, и государство-ответчик будет о ней уведомлено. Поскольку по указанным вопросам существует устоявшаяся судебная практика, Суд не требовал у властей представить свои письменные возражения. Однако государству-ответчику была предоставлена возможность представить замечания по вопросу приемлемости и по существу жалобы. Кроме того, в качестве исключения из общего правила по данной жалобе не инициирована процедура мирового соглашения. Вместо этого государству было предложено подать одностороннюю декларацию, позволяющую урегулировать дело в соответствии с требованиями Конвенции и практикой Суда: «В случае, если власти подадут одностороннюю декларацию, Суд, в соответствии со ст. 37 Конвенции, примет решение о целесообразности продолжения производства по жалобе. Если заявитель согласится с условиями односторонней декларации, Суд будет рассматривать жалобу в рамках процедуры мирового соглашения».

В июне 2016 года Правительство Российской Федерации признало нарушение статьи 5 § 3 Конвенции в отношении моего доверителя и предложило принять компенсацию в размере 1650 Евро. Практически не раздумывая, Заявитель подтвердил своё согласие, и соответствующее заявление на предусмотренном бланке было направлено в Суд.

В ноябре 2016 года по электронной почте мной было получено сообщение от секретариата Суда о том, что решение по делу будет опубликовано в первой декаде декабря. А уже в декабре было получено и само постановление (копия приложена к публикации).

Компенсацию мой доверитель получил как раз к Новому году – 28 декабря. Таким образом, со дня подачи жалобы до выплаты прошло немногим больше 29 месяцев. Был вариант отказаться от предложения Правительства РФ и настаивать на рассмотрении жалобы, требуя большей компенсации. Но гарантий того, что в случае рассмотрения дела по существу жалоба будет окончательно признана приемлемой, нет никаких, как и того, что присужденная судом компенсация превысит предложенную государством, а вот срок рассмотрения обращения при этом гарантированно вырастет до нескольких лет! По опыту коллег, практикующих в Европейском суде, известно, что власти России, приученные практикой ЕСПЧ, стали предлагать действительно соразмерные компенсации.

Разумеется, в каждом конкретном случае есть выбор, согласиться с предложением властей или продолжить рассмотрение дела. Всё зависит от специфики дела и желания доверителя.

Подводя краткое резюме: в Европейском суде по правам человека есть возможность относительно «ускоренного» рассмотрения жалобы.