Грозили пожизненным лишением свободы, а дали 6 лет

Иногда приходится слышать от многих юристов-защитников возгласы о том, как можно защищать убийцу, наркоторговца, наркомана и некоторых других личностей, преступивших закон. Честно признаться, выбирая работу адвоката, я задавался подобным вопросом, а смогу ли защищать человека, зная или догадываясь о его виновности в преступлении, которое ему инкриминируют. Уже тогда я для себя решил, что каждый человек имеет право на то, чтобы его вина была установлена в соответствии с законными процедурами и подтверждена достоверными доказательствами. Кроме того, каждый должен отвечать именно за то деяние, которое он совершил.
 
В деле, о котором пойдёт речь, я сначала участвовал как адвокат по назначению. Потому терзаний и угрызений совести по поводу того, принимать поручение на защиту или отказывать, у меня не было. Общественно-полезную повинность по участию в делах по назначению отрабатывать нужно, раз наше государство гарантирует оказание бесплатной помощи каждому обвиняемому и подозреваемому. Ознакомившись с документами, предъявленными подозреваемому и защитнику, стало ясно, что следствие идёт по проторенному пути: вменить как можно больше и тяжелее, а там, глядишь, что-нибудь да отвалится, главное, чтобы оправдательного приговора не было.
 
В отношении моего подзащитного было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 33 ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, как организатора незаконной пересылки психотропного вещества в особо крупном размере. При избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, последующих неоднократных сроках её продления одним из основных доводов стороны обвинения был тот, что санкция за совершение указанного преступления предусматривает наказание в виде лишения свободы вплоть до пожизненного. Разумеется, эти доводы практически слово в слово перетекали из ходатайств органа предварительного расследования в судебные постановления, которые «засиливались» решениями вышестоящей судебной инстанции.
 
Благодаря занятой мной принципиальной позиции по отстаиванию интересов подзащитного при избрании меры пресечения, подготовки мотивированных возражений и апелляционной жалобы, удалось завоевать доверие родственников подозреваемого, что впоследствии перешло в заключенное соглашение по его защите.
 
Время шло, доказательств в деле не прибавлялось, основную ставку следователь делал на других соучастников преступления, которые изначально избрали тактику сотрудничества со следствием, благодаря чему один из них находился под подпиской о невыезде, а другого и вовсе вскоре вывели из дела. Приговор за совершение им иных преступлений, не связанных с моим подзащитным, вступил в силу (назначено наказание в виде штрафа) задолго до окончания расследования нашего уголовного дела.
 
Срок следствия и содержания под стражей неминуемо близился к году, что не могло не заставить переживать следственных работников ввиду перспективы получения нелестной оценки в московском главке. А переживать было за что, ведь по сути, дело какой-либо сложности не представляло: два обвиняемых по одному эпизоду преступной деятельности.
 
Из основных доказательств: заключение фоноскопической экспертизы по фонограммам телефонных переговоров; сотовый телефон, изъятый якобы у моего подзащитного, заключение дактилоскопической экспертизы о наличии на телефоне следа пальца руки обвиняемого. Стоит отметить, что указанные экспертные заключения содержали серьёзные огрехи, что могло заставить суд усомниться в объективности и обоснованности полученных выводов, а сам телефон был изъят с нарушениями закона.
 
Я с самого первого дня работы по делу убеждал следователя и его руководителя о некорректности предъявленных подзащитному обвинений в организации пересылки.
Согласно обстоятельствам дела, мой подопечный договорился о приобретении психотропного вещества за определённую денежную сумму. После перечисления денег, им были получены сведения о почтовой доставке с вложенным веществом, которую другому соучастнику оставалось получить на почте по её поступлении.

Как видно, лицо в данном случае действовало со стороны приобретателя вещества, а не сбытчика, тогда как незаконная пересылка согласно разъяснениям Верховного Суда РФ однозначно связана со сбытом и отправлением психотропных веществ адресату (п. 17 постановления Пленума Верховного суда РФ от 15.06.2006 № 14). Таким образом, уж кто и должен отвечать за пересылку, так это отправитель посылки, но никак не её получатель и заказчик. Тем не менее, все эти доводы до поры до времени отвергались следователем.
 
Вскоре произошёл непредвиденный момент. Случилось так, что близкий родственник моего доверителя был убит во дворе собственного дома, что заставило его пересмотреть многое в жизни и осознать, что лучше получить гарантированно сниженное наказание, чем пытаться доказать свою правду с, прямо скажем, небольшими шансами на успех в опровержении собранных следствием доказательств.
 
В конце концов, ввиду «поджимавших» сроков расследования, следствие согласилось на предложение защиты о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве с последующей переквалификацией действий подзащитного на ч. 1 ст. 30 ч. 5 ст. 228.1 УК РФ (приготовление к сбыту психотропного вещества в особо крупном размере группой лиц по предварительному сговору). Совершение преступления группой лиц по предварительному сговору нисколько не отягощало положение обвиняемого, т.к. охватывалось указанной квалификацией.
 
Через небольшие задержки ввиду возвращения дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, мой подзащитный был признан виновным в неоконченном преступлении, ему назначено наказание в виде 6 лет лишения свободы без штрафа.

P.S. Размещаю постановления о возбуждении уголовного дела и прекращении уголовного преследования в части.