Защита интересов потерпевших при рассмотрении ходатайства об условно-досрочном освобождении (УДО)

Ко мне за помощью обратился один из родственников двух потерпевших, которые по вине осужденного потеряли в результате ДТП приемную дочь и массу здоровья, получив тяжкие телесные повреждения. Суть самого происшествия детально описана в приложенных приговоре и апелляционном постановлении.

Если коротко, на авто-дороге М-5 «Москва-Челябинск» авто-поезд в составе тягача и полуприцепа на встречной полосе движения, совершая обгон в нарушение правил, снес с дороги кроссовер «Сузуки», в котором три женщины возвращались из поездки домой в Москву. В результате ДТП молодая женщина на пассажирском месте погибла, две другие получили тяжелые ранения.

Приговор по ч.3 ст. 264 УК РФ состоялся, апелляционным постановлением основное наказание в виде 1 года 7 месяцев лишения свободы оставлен без изменения. В апелляции изменили лишь размер взысканных в пользу потерпевших судебных издержек, в части расходов на оплату услуг представителя.

Да, в данном деле адвокат в интересах потерпевших участвовал. И судом первой инстанции были взысканы издержки в размере 40 000 руб. на каждого из потерпевших, суд апелляционной инстанции увеличил их до 90 000 в пользу каждого, причем, опять же, не в полном объеме стоимости оплаченных услуг представителя.

Очень уж неохотно наши суды возмещают подобного рода издержки. Хотя, казалось бы, этот вид издержек мог бы выступать в качестве одной из значимых стимулирующих предпосылок к сокращению числа и сложности судебных процедур. Однако, к сожалению, нет пока этого осознания в широкой судебной практике.

Обращение за помощью ко мне было связано с тем, что потерпевшие получили извещение о предстоящем рассмотрении судом ходатайства осужденного об условно-досрочном освобождении от дальнейшего отбывания назначенного судом наказания.

Для потерпевших процедура участия в деле осложнялась дополнительно, тем, что они фактически проживают в Москве, а вопрос об УДО должен был рассматриваться Бессоновским районным судом Пензенской области, т.е. туда еще добраться нужно.

Обсуждая возможность принятия на себя защиты интересов потерпевших в этом судебном заседании, я и сам довольно скептически оценивал возможность реального учета мнения потерпевших и вероятности принятия судом решения об отказе в удовлетворении заявленного осужденным ходатайства. Обратившихся ко мне за помощью потерпевших также не мог ничем обнадежить вполне обоснованно и мотивированно.

В процессе обсуждения, родственник потерпевших, обратившийся ко мне за помощью, рассказал о том, что нашел мою кандидатуру на портале «Праворуба», а также о том, что местный (в смысле по месту предстоящего рассмотрения) адвокат, с которым они предварительно уже обсуждали перспективы участия в деле, высказался в том плане, что шансов быть услышанными в этом деле, практически, никаких. Да и оснований, предусмотренных законом, в прямой постановке, в данном случае он не увидел.

Действительно, наиболее очевидное основание для возражений потерпевших об УДО, это не выплата возмещения ущерба от преступления, в размере установленном приговором суда. В данном случае, гражданский иск, заявленный в ходе рассмотрения уголовного дела, в конечном итоге поддержан не был, и, соответственно, в приговоре сумма ущерба, причиненного преступлением, не фигурировала. В данном случае можно было бы говорить только о невыплате в полной мере сумм судебных издержек, однако это не совсем тот вариант, о котором говорится в законе.

Необходимо отметить, что к моменту рассмотрения вопроса об УДО из каждых 90 000 судебных издержек, назначенных судом в пользу каждой из потерпевших, фактически выплачено было только по 14 с небольшим тысяч.

Еще одним значимым критерием для принятия решения о принципиальном участии в данном заседании, со стороны потерпевших, был задан вопрос о сроках фактического отбывания назначенного судом наказания.

Одно дело, если до конца срока оставалось полгода и более, тогда имело смысл предпринимать попытки оставить осужденного в местах лишения свободы. Если же до конца срока оставалось два-три месяца, то, по мнению потерпевших, возможно и не стоило терять время и средства.

Дозвонившись до аппарата суда, удалось лишь выяснить, что вопрос об УДО в череде аналогичных дел будет рассматриваться председателем районного суда. Однако вопрос о сроках отбывания выяснить не удалось, поскольку секретарь заверила, что материалами они не располагают, а получат их от администрации места отбывания лишь накануне рассмотрения. Пришлось принимать решение об участии в деле, не имя точной оценки сроков.

Реально ознакомиться с материалами, приложенными к ходатайству об УДО, удалось только на месте, непосредственно перед заседанием, впрочем, как обычно. Ходатайство осужденным было заявлено на основании ст. 79 УК РФ, ст. 175 УИК РФ.

Характеристика администрации места отбывания наказания вполне соответствовала задачам заявленного ходатайства. Осужденный характеризовался вполне себе положительно, правильно реагировал на воспитательные мероприятия, имел одно поощрение, взысканий не имел и, по мнению администрации, вполне себе заслуживал УДО. Администрация, соответственно, ходатайствовала об УДО.

Войдя в зал судебного заседания, я направился к столу, за которым сидела девушка- «дежурный» прокурор и попросил ее немного потесниться с ее бумагами, разложенными по всему столу. Председательствующая судья (напомню — председатель районного суда, по совместительству) неожиданно выразила недоумение моим телодвижением и спросила, почему это я не намерен расположиться за столом с «дежурным» адвокатом.

Пришлось напомнить председательствующему и всем присутствующим, что хоть я и предъявил удостоверение и ордер адвоката, но потерпевшие, интересы которых я представлял в этом судебном заседании, согласно закону, выступают в процессе на стороне обвинения. Показалось, что прозвучало это заявление несколько неожиданно для присутствующих.

Действительно, выступая в процессе, в интересах потерпевших, практически на стороне обвинения, неоднократно ловил себя на мысли о некотором диссонансе в ощущениях. Обычная практика адвоката сводится, в значительной степени, к контролю за соблюдением законности со стороны обвинения и любое нарушение должно расцениваться и трактоваться в интересах обвиняемого.

При работе на стороне обвинения объективно сохраняется та же задача, однако, субъективно, зачастую приходится «закрывать глаза» на некоторые «шероховатости» работы следствия, если они могут привести к «улучшению» позиции потерпевших.

После «дежурного» изложения причин и оснований, я выступил с изложением позиции потерпевших. Для начала, напомнив, что согласно позиции Пленума ВС РФ, при рассмотрении вопроса об УДО, кроме обстоятельств, прямо предусмотренных законом, включая вопрос о полном или частичном возмещении вреда, причиненного преступлением, судам надлежит учитывать отношение к данному вопросу со стороны потерпевших, кратко охарактеризовал это отношение, как «категорически против». А затем привел несколько доводов об основаниях для подобного их отношения.

Начал с официально озвученной потерпевшими при апелляционном обжаловании приговора, позиции о чрезмерной, по их мнению, мягкости наказания при назначении судом общего срока лишения свободы, учитывая, что преступлением, в котором осужденный полностью признал свою вину, причинена смерть близкому родственнику потерпевших и тяжкие телесные повреждения самим потерпевшим. Напомнил, что до настоящего времени осужденный не предпринял никаких мер по реальному возмещению причиненного преступлением вреда, ни в части возмещения расходов на погребение погибшей молодой женщины, ни в части расходов на лечение раненых участников ДТП.

При этом наличие и примерная оценка этих расходов для осужденного были вполне очевидны из доводов заявленного потерпевшими, хотя и не поддержанного в дальнейшем гражданского иска. Указал также на то, что суммы назначенного судом возмещения судебных издержек выплачены потерпевшим лишь в незначительной части.

Вторым неожиданным моментом процесса, для меня явилось то, что прокурор поддержала высказанную мной позицию и заявила о своих возражениях против удовлетворения заявленного осужденным ходатайства об УДО.

Процессуальный результат — в удовлетворении ходатайства об УДО отказано.

Скажу откровенно, для меня результат оказался не вполне ожидаемым (скажем мягко).

Моих доверителей результат устроил вполне и это, пожалуй, главная оценка в данном деле.