Мы продолжаем публикацию хода судебного процесса по делу судьи Новикова Д.В., в отношении которого Следственный комитет РФ уже в течение 7,5 месяцев пытается изменить меру пресечения с подписки о невыезде и надлежащем поведении на содержание под стражей.

«По смыслу Закона, заключение лица под стражу может быть оправдано лишь при наличии такого требования общественного интереса, который превосходит важность принципа уважения свободы личности» — это цитата из Определения Судебной коллегии Московского городского суда, отказавшей сегодня Председателю Следственного комитета Российской Федерации Бастрыкину А.И. в удовлетворении его ходатайства об изменении меры пресечения с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу судье Новикову Д.В.

Некоторые судьи полагают, что нет.

Но правы ли они?

Ко мне обратился  г-н К.Ю.С.  с просьбой помочь в разрешении ситуации с квартирой в которой прописан он и г-н К.А.В. – сын его покойной жены от первого брака.  Квартира- муниципальная, к тому же у К.А.В. уже использовано право на приватизацию совсем по другому адресу. 

Описанный процесс действительно имел место в Мосгорсуде, и если я и позволил себе некоторый, весьма незаначительный, художественный вымысел (в частности изменил имя главного героя), то юридическую сторону вопроса я постарался оставить нетронутой. 
«Подарок» от депутатов.
В начале августа 2013 года я, не прождав и получаса (что было редкой удачей), вошел в один из следственных кабинетов СИЗО «Матросская тишина». Прошло еще минут двадцать, и конвой привел мне моего подзащитного- паренька лет семнадцати, невысокого роста, светловолосого, голубоглазого, но достаточно крепкого телосложения.

Казалось бы, такой элементарный вопрос: обязательно ли исследовать вещественные доказательства в суде, если на этом настаивает одна из сторон процесса? Даже обыватель, далекий от юриспруденции, скажет, а как суд может осудить человека, не изучив вещественные доказательства?! Но наша судебная система в лице судьи Верховного суда РФ Эрдыниева Э.Б. и ряда судей Мосгорсуда придерживается иного, неожиданного, мнения.

Российская судебно-уголовная практика уже давно не отвечает не то что  принципам состязательности или равенства сторон, но и зачастую противоречит принципу разумности и элементарной логики. Судьи, возлагая на себя полномочия гособвинителей, при принятии нужных решений даже не утруждаются в казуистическом толковании норм закона, пытаясь «обойти» их, а просто называют белое чёрным или наоборот. При этом после вынесения обвинительного приговора осужденные фактически лишаются конституционного права на рассмотрение их сообщений о преступлениях и возбуждение уголовных дел за дачу заведомо ложных показаний, фальсификацию  доказательств и т.д., так как суды, со ссылкой на вступившие приговоры в законную силу, массово отказывают в принятии жалоб в порядке ст.125 УПК РФ, в которых оспариваются соответствующие незаконные решения следственных органов по сообщениям о преступлениях.

Московским городским судом 27 апреля 2017 года вынесен обвинительный приговор в отношении руководителей ГУЭБиПК МВД РФ и сотрудников Управлений «Б», «К» ГУЭБиПК за подстрекательства и провокации взяток, совершенные с 2011 по 2014 годы. Формально данный приговор имеет преюдициальное значение, т.к. им установлены факты, имеющие значение для уголовных дел, вступивших в законную силу обвинительных приговоров и неопределенного круга лиц, осужденных с 2011 года за взятки, коммерческий подкуп и мошенничество, в результате инициированных арестованными сотрудниками ГУЭБиПК уголовных дел.

Многие воспринимают прокуратуру как карательный орган, обладающий функцией обвинения и обжалующий приговоры только с целью ухудшения положения осужденных. В формировании этого имиджа виноваты сами государственные обвинители, которые часто не только игнорируют, но и способствуют нарушениям права на защиту, как во время следствия, так и в ходе судебных заседаний. В то же время, ведомственные правовые акты обязывают прокуроров рассматривать обращения осужденных, адвокатов и иных лиц и при наличии нарушений, в том числе права на защиту, обжаловать незаконные приговоры.
Не знаю, как сейчас, но в начале 2000-х годов в случае отмены приговора по жалобе осужденного о нарушении его прав и по иным основаниям при отсутствии факта обжалования этого приговора обвинителем, этому прокурору за бездействие и не выявление нарушений грозила дисциплинарная ответственность. Поэтому в ту пору гособвинители выискивали в приговорах любые погрешности, даже те, которые играли в пользу осужденных.

Мы часто недовольны судьями. Это нормально. Но впервые я столкнулся с судьей, полностью профнепригодной, представляющей угрозу для общества. И впервые возникло желание избавить общество от этой угрозы. И мне удалось в этом поучаствовать.