Когда в экспертах нет согласия: как в одном голосе эксперты услышали разных людей и как поступила защита

Сегодняшних участников судебных разбирательств уже не удивить назначением фоноскопической экспертизы в делах, где среди доказательств имеются аудио- и/или видеоматериалы. Чаще всего в задачи экспертов-фоноскопистов входит установление дословного содержания разговоров.  О разнице между содержанием протокола осмотра и прослушивания материалов и установленного экспертами дословного содержания разговоров ходят разные толки, которые были бы смешными, если б не имели печального оттенка.

Однако наиболее востребованной задачей фоноскопического исследования является идентификация говорящих: принадлежат ли голос и звучащая речь лицу, образцы которого предоставлены на исследование. Задача идентификации говорящего действительно требует обширных специальных знаний, привлечения минимум двух специалистов в разных областях (электроакустики и звуко- и видеотехники с одной стороны, лингвистики и теории речеобразования с другой), владения методиками производства подобных исследований и подготовки в области применения специальных программных продуктов (из известных ­– «OTExpert», «ИКАР»). Иначе говоря, идентификацию говорящих по голосу проводят комплексно с применением современных технологий, что существенно снижает возможность ошибки. Но, как показывает практика, не сводит эту возможность к нулю.

В нашу организацию обратился адвокат с просьбой провести исследование записи разговора 8 лиц посредством конференц-связи и определить, имеется ли в данной записи голос и речь его доверителя (г-на Х). Конференц-связь была организована с помощью интернет-средств, что позволяет использовать в ходе разговора войсченджеры (программы для изменения голоса). На исследуемых материалах была представлена не светская или деловая беседа, а разговор в стиле «пранк»/«телефонный розыгрыш». Очевидно, задача не из лёгких: коммуниканты упражнялись в остроумии, манерничали, в т.ч. используя понижение и повышение тона голоса, перебивали друг друга. В ходе исследования все голоса участников разговора прошли сравнение с образцами подэкспертного Х (доверителя обратившегося к нам адвоката): 7 из голосов не совпали с образцами по совокупности индивидуальных признаков, 1 из голосов на слух (аудитивно) был схож с голосом подэкспертного. Лингвистический анализ показал наличие сходств, но они не образовывали устойчивого комплекса. Более того, эксперт-лингвист обнаружил существенные расхождения в произнесении некоторых звуков. Эксперт-инструментальщик также отметил и сходства, и различия. Различий было больше, они были устойчивыми, в отличие от сходств, которые то проявлялись, то нет в сходных случаях. Несмотря на некоторое сходство голосов, эксперты сделали категорический вывод: на исследуемой записи отсутствует голос г-на Х.

Затем оказалось, что в деле имеется заключение экспертизы, назначенной в рамках следствия. Данное заключение содержит категорический вывод о наличии голоса г-на Х на том же спорном материале. Экспертами исследовался голос того же коммуниканта, что и нами, были те же образцы, но выводы противоположные. Получается, что несмотря на методическое единство (были применены одни и те же методики и средства), у каждого эксперта получилась «своя правда».

Отметим ещё один факт: на этапе приобщения заключений экспертов и специалистов у стороны защиты появилась запись речи человека, признающегося в том, что это его голос и речь представлены на спорной записи, но никак не господина Х. Голоса этого человека и господина Х, что далее подтвердило другое заключение специалистов, действительно аудитивно похожи, но абсолютно точно обладают разными совокупностями идентификационных признаков.

Мы считаем, что в сложившейся ситуации тактика, выбранная защитниками, была оправдана: не проводить рецензию заключения экспертов, с которым они не согласны, а провести несколько не связанных между собой полноценных исследований. В чём же очевидные преимущества?

1. В ходе рецензирования заключения не проводится анализ объектов: рецензенты оценивают само заключение эксперта. В рамках рецензии рассматривается применимость методов в рамках исследования объекта, их целесообразность и методическая оправданность; объективность, полнота и всесторонность изложения хода исследования и полученных результатов, их научная обоснованность и проверяемость.

2. Полноценное исследование объектов экспертизы (очевидно, их копий) покажет сравнимый с заключением эксперта набор признаков, поможет стороне защиты аргументированно указать на возможные недочёты работы эксперта (даже в случае отказа судьи принять к рассмотрению заключение специалиста). У суда будет возможность получить объективные основания для назначения повторной экспертизы.

3. При условии вызова специалиста в суд, специалист будет готов отвечать на вопросы, касающиеся непосредственно объектов исследования, разъяснить участникам процесса, почему он пришёл к таким выводам, почему такие выводы справедливы. Изложение аргументированной позиции вне сравнения с результатами работы экспертов делает позицию специалиста более независимой, свободной в рамках рассмотрения дела.

В деле, описанном выше, точка ещё не поставлена. Защитой было получено 3 заключения специалистов в области фоноскопических исследований, среди которых одно от международной организации; публичное мнение известных музыкантов и журналистов. Все они показали: на записи нет голоса г-на Х. Ещё одно заключение специалистов-фоноскопистов показало разные совокупности идентификационных признаков голосов и речи г-на Х и человека, признавшегося в звонке. Я, как специалист, уже трижды участвовал в заседаниях и последовательно поддерживаю выводы нашего заключения: голоса и речи подзащитного адвокатов на спорной записи нет. Но, как мы помним, экспертное заключение «не обладает преимуществом перед другими доказательствами и, как все иные доказательства, оценивается по общим правилам в совокупности с другими доказательствами» [Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации №28 от 21.06.2021 г.].