Экспертиза речи в рамках категории дел о покупке и сбыте запрещённых или нелегальных веществ и предметов (например, наркотиков, алкогольной и табачной немаркированной продукции) чаще всего решает задачи по установлению тематики речи, коммуникативных ролей и функций говорящих (кто кого просил, кто кому указывал, что делать). В связи с разработкой вопроса тематики разговоров перед лингвистом также ставится вопрос о наличии скрытного обсуждения предмета речи: «Имеются ли в речи лиц признаки маскировки содержательных элементов речи? Если да, то каковы значения скрытых элементов или их характеристики?».
Под маскировкой экспертами понимается изменение каких-либо элементов текста в процессе его порождения посредством различных приёмов (пропуск, замена, искажение), не всегда имеющее криминологическое основание. И как раз на этапе определения наличия таковых изменений начинается экспертная магия.
Мы не будем затрагивать вопросы употребления известных многим единиц жаргонов (МарьИванн, плюшек, огненной воды и прочего). Тут всё более-менее понятно и прозрачно. Но что делать, когда разговоры идут о ламбо-дверях, а человеку предъявляют ст. 228 УК РФ?
Всё зависит от содержания разговора. Бывает так, что экспертный слух улавливает буквально один элемент, позволяющий аргументировать позицию: да, речь идёт о наркотиках. К примеру, в обсуждении ламбо-дверей присутствовали указания на вес дверей в граммах, а также лексемы типа ненаход.
Интересно: в нашей практике был случай сбыта «танцующего чая». Сможете догадаться, о каком напитке речь?
Однако же предоставляются и такие разговоры, в которых эксперт как человек всё понимает: да, это наркотики, я в этом уверен, но при этом объективно эту позицию подтвердить не могу. Тогда эксперт выбирает позицию перечисления признаков предмета речи, о котором говорят скрытно: «предмет речи наделяется говорящими такими свойствами: сыпучесть (измеряется граммами), большой силой воздействия (забористый); говорящие указывают на распространение предмета речи в виде свертков по называемым ими адресам». Затем принимается решение о достаточности данных для вероятностного вывода: вероятно, речь идёт о наркотических веществах.
На что важно обратить внимание всем, кто сталкивается с анализом заключения лингвиста, содержащем ответ на вопрос о маскировке:
— насколько аргументирован вывод эксперта и на что он опирается: на содержание разговоров или на постановление, на субъективное или объективное восприятие разговоров? Опора на постановление, на наш взгляд, может повлиять на объективность аргументации экспертного суждения;
— каков вывод эксперта: вероятностный или категорический? Некоторые эксперты не считают полноценными вероятностные выводы в силу их неопределённости (может, да, а может, нет). Мы считаем, что при установлении истины важны все детали. Заключение эксперта не обладает преимуществами и рассматривается в совокупности с другими доказательствами;
— совпадают ли характеристики предмета речи и предмета, сбыт/хранение/приобретение которого вменяют лицу? В нашей практике был случай рассмотрения разговоров в рамках расследования дела о продаже немаркированной алкогольной продукции, а речь шла о табачной продукции.
В следующих публикациях расскажу об экспертном взгляде на ситуацию, в которой стороны не могут убедить суд в наличии существенных недочётов экспертного заключения.
Добавлено: 12:39 14.07.2022
Уважаемые коллеги! Пришло время раскрыть карты!
Танцующим чаем был коньяк «Лезгинка»:)
Уважаемый Дмитрий Евгеньевич, Вы пишете о вероятностном выводе, однако, вероятностный вывод предполагает: 1) Определение степени вероятности, 2) обоснование оценки вероятности, 3) указать на чём конкретно основаны веротяностные градации. Это позволяет суду как оценить доказательственную силу выводов, так и соотнести их с материалами дела, вплоть до опровержения всех или части таких выводов.Вывод в вероятностной форме является объективным результатом проведенного исследования и должен одновременно содержать экспертную оценку степени вероятности (надежности) полученных данных, причем эксперт правомочен указывать степень вероятности словесно, в виде ориентирующей градации. Однако это не лишает эксперта обязанности обосновать в заключениис вою оценку вероятности с указанием, почему ответ на поставленный вопрос не дан в категоричной форме. Доказательственная сила вероятных выводов — предмет судебного усмотрения. Вероятный вывод эксперта в определенных случаях может быть использован в качестве косвенного доказательства. — Дмитриева Т.Б. и др. Судебная экспертиза в гражданском процессе. – СПб, 2003 –С. 117, 134, 145. — Сахнова Т.В. Судебная экспертиза. — М., 2000. — С.234-237.3 Сахнова Т.В. Судебная экспертиза. — М., 2000. — С.234-237.Интересно, это как-то реализуется в лингвистических экспертизах с учётом того, что сама по себе речь, как предмет исследования, даёт очень «хлипкий» материал?
По поводу «танцующего чая» — рискну предположить, что это один из видов зелёного китайского чая, в котором листки бродят при заварке вверх-вниз, ещё принят способ заварки с подогревом на спиртовке снизу, что усиливает брожения. Этот чай ещё рекомендуют заваривать медитируя, так, чтобы духовно почувствовать момент окончания брожения и наилучшей экстракции при заваривании, не глядя на чай, а чувствуя его, сидя с закрытыми глазами.
Уважаемый Владислав Александрович, спасибо за Ваш вопрос!
Наши эксперты всегда прописывают в заключении, почему сделали вероятностный вывод, руководствуясь методиками производства лингвистических исследований. Чаще всего причиной некатегорического вывода служит недостаточность речевого материала: не хватает объективных оснований, чтобы уверенно сказать, что это, например, наркотики/немаркированная продукция. Однако, к примеру, сам контекст может обозначать вероятность ситуации сбыта, содержать определенные коммуникативные сигналы ситуации сбыта.
Оценка вероятности чаще всего остаётся в исследовательской части, в выводы не переносится. Вывод даётся в виде, рекомендованном методикой лингвистического исследования (общие примеры есть в Типовых методиках под ред. Ю.М. Дильдина 2010 года).
Отмечу по поводу хлипкости материала: когда речь идёт о маскировке, да, чаще всего материал очень тонкий. Мне кажется, в этом и есть прелесть экспертной работы: выявить то, что неочевидно, и обосновать это объективно и полно так, что тайное станет явным. А простые материалы, где коммуниканты прямо называют свою деятельность, сами по себе обладают большой доказательностью. Остаётся лишь структурировать всё, что сказано.
Ваши рассуждения о танцующем чае мне видятся очень интересными и красочными! Подождём варианты коллег, и я раскрою предмет.
Оценка вероятности чаще всего остаётся в исследовательской части, в выводы не переносится.Уважаемый Дмитрий Евгеньевич, вот:@ Лишь немногие юристы (особо умные) читают исследовательскую часть. Для остальных выводы — это руководство к действию. В условиях нашего обвинительного уклона суду (прокурору, следователю) только это и надо. Сошлются на выводы, и дело в шляпе. Потуги защиты что-то разглядеть в исследовательской части будут с негодованием отметены(devil)
Уважаемый Олег Витальевич, понимаю Ваше негодование. Вижу, что Вы указываете на проблемы восприятия, а не порождения заключения. То, как воспринимают и работают с заключением, – ответственность того, кто им оперирует, но никак не эксперта, написавшего заключение. Эксперту необходимо провести полное, всестороннее и объективное исследование. И эксперт обязан в ходе исследования рассмотреть объект со всех сторон и выявить значимые характеристики, пусть даже и в вероятностной форме. Главное в таком случае: опора на объект и верифицированные методы и методики исследования, а не субъективные впечатления эксперта.