О чем молчит следователь - может ли свидетель стать подсудимым? А еще о том, как я занимался "ерундой", благодаря которой подзащитный получил условный срок вместо реального

С уважением отношусь ко всем коллегам, как к практикующим по гражданским делам, так и к криминалистам, не делая различий между теми кто осуществляет защиту по соглашению и по назначению, тем более, что зачастую это одни и те же профессионалы, просто вступившие в разные дела на разных основаниях. Со многими коллегами, работающими по назначению знаком,  с некоторыми дружу.

Вступая в дела, в которых ранее участвовал коллега назначенный следователем, понимаю, что работая в таком режиме сложно уделить много времени и сил каждому конкретному делу и обвиняемому, но какие-то рамки все-таки стоит соблюдать.

Вступив в одно из уголовных дел на стадии, когда первоначальные следственные действия с моим доверителем и вторым обвиняемым были проведены, меры пресечения избраны – непосредственному исполнителю объективной стороны ч.2 ст. 162 УК РФ – в виде заключения под стражу, моему подзащитному, который «мимо проходил» – подписка о невыезде, удалось добиться возвращения дела руководителем следственного органа на дополнительное расследование, результатом которого стал отказ судом в продлении содержания под стражей второму обвиняемому – для нас не особо важное событие, но позволившее наладить какую-то коммуникацию между подсудимыми, которые оба теперь были на свободе.

Со второй попытки дело было направлено в суд. Очень опытный и знающий буквально всех в этом районном суде коллега, защищающий второго обвиняемого сразу сказал, что дадут по четыре года обоим, и нечего тут особенно выступать, раздражая судью, дело довольно очевидное.

Приняв к сведению данную позицию, согласиться с ней я не смог. Из доказательств вины моего подзащитного в деле имелись… его признательные показания, полученные конечно же с участием коллеги, назначенной следователем. При том что само событие преступления никем, в том числе и нами не оспаривалось, но причастность к нему моего клиента – была мягко говоря неоднозначной. Но были показания, полученные с участием адвоката, которые доверитель назвал написанными следователем. На мой вопрос — зачем подписал, ответил что обещали отпустить. Обещание в принципе выполнили, избрав меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. Но если кто-то может подумать, что это было сделано из гуманизма или еще из каких-то благих побуждений – сразу отмечу, что это не так. Просто других доказательств действительно не было, и не подпиши этот протокол допроса с признательными показаниями – с большой долей вероятности отправился бы домой, только не «на подписку», а в статусе свидетеля. Была ли в этом какая-то роль коллеги, в ночное время участвовавшей в допросе (естественно с письменного согласия подозреваемого, как без этого)? Конечно же нет.

На вопросы мои и суда, как так получилось, что был подписан протокол допроса подозреваемого, в котором оказались показания, которых он не давал – доверитель ответил, что адвоката увидел в кабинете следователя, вместе с распечатанным протоколом допроса, который оставалось только подписать. На вопрос, сколько времени ему было предоставлено на консультацию с адвокатом перед допросом – ответом было «нисколько». Весь допрос, включающий заполнение паспортных данных, разъяснение прав и существа подозрения, изложение показаний подозреваемого, внесение их в протокол, распечатывание бланка, прочтение, подписание – занял целых 14 (четырнадцать) минут. Сильно подозреваю, что сюда вошло еще и время на получение от подозреваемого письменного заявления на проведение следственных действий в ночное время, так как начался допрос до 22 часов, а закончился уже после. Вишенкой стало исправление (правда несущественное) в протоколе, которое было заверено, угадайте кем? Нет, не всеми участниками следственного действия. И даже не следователем. А коллегой. На вопрос о том, почему это исправление не заверено самим доверителем, он ответил, что на момент подписания протокола и его убытия из следственного отдела, никаких исправлений в допросе не было, увидел он их только в ходе ознакомления с делом. Конечно же никто ему не поверил, ведь не могут следователь и адвокат вносить в уже подписанный протокол какие-то ремарки после того как подозреваемый вышел из кабинета...

Поставленные мной вопросы о том, как целый допрос был проведен за 14 минут, почему исправления не заверены самим подозреваемым, но заверены адвокатом, почему не было предоставлено время для консультации с адвокатом перед допросом (а его реально не было – допрос был проведен сразу после возвращения с обыска), вызвали довольно неоднозначную (или однозначную?) реакцию коллеги, защищающего второго подсудимого и практикующего в том же районе, где и коллега, защищавшая моего доверителя во время допроса подозреваемым. «Ерундой занимаетесь», говорит. Неприятно резануло, еще и в присутствии наших с ним подзащитных. Эмоции я могу понять – по сути эти вопросы к деятельности нашей коллеги, вероятно его хорошей знакомой. Задумался – а может действительно занимаюсь ерундой, а надо именно так, как работали до меня – экспресс-допрос, который надо лишь подписать, заверение исправлений без участия допрашиваемого, да и не тратить время на консультацию?

Но все-же нет. Наверно ерундой занимается кто-то другой. Я защищаю людей и на мой взгляд неплохо. И по этому делу тоже. Вместо прогноза в четыре года «реала» – два «условных». Ерунда? Для кого-то может и так, а для осужденного – несколько лет жизни. А для меня – просто работа, в которой не бывает «ерунды».

Если есть вопросы по уголовным делам или материалам проверок – звоните:

+7-951-666-51-26

Адвокат по уголовным делам

Сергей Филиппов, Санкт-Петербург