Обвиняют в мошенничестве? Как доказать что это гражданско-правовые отношения? Прекращение уголовного дела по 159 ч.4 УК РФ.

Задержали по подозрению в мошенничестве в особо крупном размере, дома обыск был… Заурядное начало и скудная информация, которой я располагал утром, направляясь в МИВС, расположенный на Захарьевской улице, дом 6.

В дело, возбужденное по признакам ч.4 ст. 159 УК РФ, я вступил, когда мой доверитель был уже задержан в порядке ст. 91 УПК РФ и находился в ИВС. Само задержание было проведено очень своеобразно – на одной из встреч моего Доверителя с (будущим) потерпевшим по делу, а на тот момент – деловым партнером, в момент обсуждения кто из них кому сколько должен, внезапно появились сотрудники органов правоохраны, скрутили и отвезли в Следственное управление.

Там оказалось, что по заявлению его «бизнес-партнера» уже возбуждено уголовное дело, роли в котором уже распределены, обвинение напечатано, доказательства собраны, осталось практически только выслушать приговор и отправляться лет на 5-6 в места не столь отдаленные (на самом деле – действительно не отдаленные, ибо в последнее время в основном отправляют отбывать наказание поближе к месту жительства семьи).

Успев в МИВС, до прихода следователя с дежурным адвокатом, я успел обсудить с Доверителем – задержанным, сущность дела, и понял что ситуация очень сильно смахивает на гражданско-правовые отношения. Однако, то что это понял я – не значит, что к такому же мнению придут следователь, прокурор и не дай Бог – суд. На тот момент подзащитный был еще подозреваемым, в совершении мошенничества в особо крупном размере – ч.4 ст. 159 УК РФ.

Мошенничество это хищение (приобретение права) чужого имущества, путем обмана или злоупотребления доверием. Данный состав помещен в Главу УК «Преступления против собственности» — рядом с кражей, грабежом, разбоем, «угоном», вымогательством и т.п. Хотя на мой взгляд, ст.159 УК должна занимать место среди более «интеллектуальных» злодеяний – например в Главе 22 – «Преступления в сфере экономической деятельности». Ибо для его совершения необходимы, какая-никакая смекалка и стремление к мыслительной деятельности, способность убедить «контрагента» (потерпевшего) безвозмездно передать имущество, либо права на него, ну или хотя бы, суметь подделать документы.

Зачастую, состав этого преступления граничит с гражданско-правовыми отношениями, которые иногда бывают настолько запутаны, что сотрудникам правоохранительных органов разобраться в них сложно, да и не хочется особо вдаваться во все эти договоры, акты приема-передачи, сверки расчетов, взаимозачеты, расписки, платежки и т.п.

Да даже и при наличии желания – разберется не всякий правоохранитель, т.к., специфика работы у них другая. Вот так и получаются ситуации, когда тот из предпринимателей, кто первый прибежал с заявлением – тот и потерпевший. Ну а контрагенту не остается ничего иного,  как роль обвиняемого. Особенно, если у «потерпевшего» есть некоторый административный ресурс.

Как обычно, уже были получены признательные показания, проведена очная ставка (в ночное время, но защитника, назначенного следователем это не смутило – неотложное ведь следственное действие, надо спешить, а то арестовать не успеют, заругают). Следствие планировало предъявить обвинение и выходить в суд с ходатайством об аресте, которое по практике нашего региона, примерно в 99 случаев из 100, было бы удовлетворено.

«Следственная группа», прибывшая в ИВС для предъявления обвинения, была внушительна – кроме следователя и назначенного им адвоката, присутствовать решили двое оперуполномоченных, принимавших участие в доследственной проверке заявления потерпевшего. Увидев, что я успел к клиенту первым, «СОГ» существенно поредела, и с нами остался лишь следователь, готовый записать в протокол повторение признательных показаний, данных ночью и пожелать нам удачи в суде, при избрании меры пресечения.

Но вместо ожидаемого признания вины и подтверждения ранее данных показаний, или хотя бы всем известной 51й статьи Конституции РФ, нами были кратко озвучены предполагаемые, но вполне реальные, доказательства защиты, опровергающие обвинение, если и не целиком, то по крайней мере в части того, что «злодеяние» могло быть совершено при обстоятельствах, указанных потерпевшим.

Несмотря на то, что предъявить эти доказательства (договоры, долговые расписки, переписку и т.п.), «здесь и сейчас» — в ИВС, мы не могли, но наша твердая уверенность в их наличии и достоверности поколебала позиции стороны обвинения. Результатом стала промежуточная, но очень важная победа – отказ от избрания меры пресечения – содержания под стражей и вообще, отказ от «выхода» в суд на данном этапе.

Из ИВС я вышел вместе с Доверителем (кстати не в первый раз), выиграв пусть не дело, но – время. Время на свободе для моего Доверителя, которое нужно было для сбора доказательств его невиновности (находясь в СИЗО делать это гораздо сложнее, а иногда и вообще невозможно).

И это время было потрачено не зря. Удалось поднять всю переписку с «партнером», сделать сверку расчетов, вспомнить, где «обвиняемый» находился в день предполагаемого совершения преступления – оказалось в паре сотен километров от города, что подтверждалось совокупностью доказательств.

На очередном допросе, нами были «раскрыты карты» и озвучено все то, что удалось вспомнить, собрать, вытащить из электронной почты и т.п., после чего, следователь перенес дату предъявления окончательного обвинения и сказал, что вызовет когда понадобимся.

Полтора – два месяца прошли в тревожных ожиданиях (как мы узнали потом – в это время был получен «биллинг» телефонных переговоров, подтвердивший отсутствие моего Доверителя в городе во время вменяемого преступления, что, впрочем, при необходимости, могло быть подтверждено еще и несколькими незаинтересованными свидетелями). Нашли свое подтверждение и факты долговых обязательств потерпевшего перед обвиняемым.

И наконец-то, последовал вызов. Увидев всю совокупность доказательств, собранных нами (а также тех, которые были еще только заявлены), начальник следственного органа, предчувствуя перспективы по делу (они были нехорошими, мягко говоря), предложил нам признавать 330 УК РФ (самоуправство) и прекратить дело в связи с примирением с потерпевшим.

Дело в том, что часть 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере) относится к категории тяжких преступлений, причем с максимально возможным наказанием до 10 лет лишения свободы, то есть под самую верхнюю границу тяжких, дальше уже – только особо тяжкие. Примирение по данному составу невозможно, даже если и следователь и потерпевший этого очень захотят, ибо как говорит ст. 25 УПК РФ -  «суд, следователь вправе прекратить уголовное дело в отношении обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести», то есть тех составов, максимальная санкция которых не превышает 5 лет лишения свободы (1 и 2 части ст.159, части 3 и 4 – уже не позволяют принять такое решение). А вот ст. 330 УК РФ – «самоуправство», как раз и относится к преступлениям небольшой (часть 1) и средней (часть 2) тяжести.

В другой ситуации, я бы оценил данный вариант как заслуживающий внимания, возможно он бы нас устроил в самом начале расследования, до того, как были получены доказательства невиновности (и даже непричастности) моего доверителя, но теперь он уже был неприемлем – какая разница как будет квалифицировано то, чего не было и быть не могло? Поэтому было решено держаться до конца, не подыгрывая следствию и не надеясь на снисхождение — переквалификацию, ибо мы уже чувствовали, что победа близка.

После того, как потерпевший, на очередном допросе узнав от следователя о том, что несмотря на былые заслуги, его показания мягко говоря, ничем не подтверждаются, а точнее опровергаются, и поняв что дело поворачивается не в ту сторону, во избежание возможности самому быть привлеченным к уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, решил не ждать передачи дела в суд и не усугублять ситуацию, дал правдивые показания по событиям и причинам, передачи имущества моему клиенту и подтвердил их в ходе очной ставки.

Понимая, как тяжело самому следователю прекратить (считай убить) свое «детище» — уголовное дело, на которое потрачены дни и ночи, я заявил ходатайство о передаче его в другой район (основания для этого имелись, как выяснилось в ходе расследования), но видимо руководство следственного органа не хотело такой известности среди коллег, и решило, что «я тебя (дело) породил – я тебя и убью».

Итогом было прекращение уголовного дела и уголовного преследования моего Доверителя в связи с отсутствием события преступления – пожалуй самое реабилитирующее из всех возможных оснований.

А могло обойтись без задержания, помещения в ИВС и предъявления обвинения? Вполне возможно, если бы ко мне обратились только почувствовав предпосылки уголовного преследования.

Об обыске немного здесь и еще вот здесь.

А может надо было признать вину и надеяться на условный срок? Почему я против этого — здесь.