Отмена Санкт-Петербургским городским судом постановления районного суда о продлении меры пресечения. Как не мешать стороне обвинения совершать ошибки и грамотно использовать их

Окончание эпопеи с мерой пресечения, избранной обвиняемому по части 4 ст. 159 УК РФ. Начало здесь, продолжение здесь.

После того, как судом была вместо содержания под стражей, о котором ходатайствовал следователь при поддержке прокурора, избрана мера пресечения в виде запрета определенных действий, а в дальнейшем запреты были существенно смягчены, последовало несколько продлений срока меры пресечения, в ходе которых мы не возражали по существу, так как была надежда на то, что следствие закончится в ближайшее время и дело будет направлено прокурору с обвинительным заключением. Однако время шло,  сроки расследования продлевались, также продлевалась и мера пресечения, а решение по делу не принималось...

На очередном продлении срока меры пресечения, до начала заседания я подошел к следователю и представителю прокуратуры с вопросом – может пора прекратить бессмысленные ограничения свободы обвиняемого, ибо он безупречным соблюдением избранного запрета определенных действий доказал отсутствие намерений скрыться, воспрепятствовать или продолжить, а дело никуда не движется несмотря на то, что срок расследования перевалил через годовой рубеж (срок меры был еще меньше года, но как раз продлевался до 12 месяцев). Следователь посоветовала мне не выдумывать глупости – мера и так весьма гуманная, и если бы не исполнялась безупречно, то давно была бы изменена на более  строгую. Прокурор зевнув, выдал короткое — «пусть сидит» (в смысле дома). Ну пусть так пусть.

Еще когда я знакомился с материалами приложенными к ходатайству следователя, бросились в глаза три момента:

1. отсутствовало постановление о продлении срока расследования (оно на срок свыше 12 месяцев подписывалось уже в Москве и видимо еще не поступило обратно)
2. в постановлении о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока меры пресечения отсутствовали указания на основания, предусмотренные ст. 97 УПК РФ (скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью, воспрепятствует расследованию)
3. копии протоколов допросов свидетелей и очных ставок содержали только первые листы, а текстовая часть была при копировании закрыта листами бумаги и состояла из одного сплошного пробела с подписью внизу листа

Если по первому и второму пункту у меня особых сомнений не было – догадывался, что департаментское продление срока следствия мы увидим уже в заседании, куда его принесет следователь (заверенную копию, полученную факсом или по электронной почте), а основания, предусмотренные ст. 97 УПК РФ будут озвучены – дополнены в устной речи следователя или прокурора, то вот по поводу протоколов допроса, не содержащих текстовой части, была надежда, что суд возмутится и материал будет дополнен полноценными копиями и я хотя бы узнаю из них что-то новое...

Честно говоря даже интересно было, что такое там сказали свидетели, что прямо настолько нельзя узнать стороне защиты, неужели расследование так пострадает от этих показаний? В общем интрига...

Скажу сразу, я ошибся по двум пунктам из трех. Действительно, постановление о продлении срока расследования, в копии было представлено следователем в заседании. «Пустые» протоколы допросов суд не заинтересовали, как и мои доводы, что причастность к преступлению не может ими не подтверждаться, ни опровергаться, а суду все-таки надо ее проверить. Ну а чего, действительно – проверялась же причастность при избрании меры и при ее неоднократных продлениях, сколько можно проверять-перепроверять то?

А вот с основаниями, предусмотренными ст. 97 УПК РФ, получилось интереснее. Как уже писал выше – в самом ходатайстве их не было — забыл следователь, либо удалил случайно этот абзац, когда редактировал прошлое ходатайство, либо посчитал что обстоятельства с момента избрания меры пресечения не изменились, а значит – чего писать то каждый раз одно и то же. Так же не озвучил их следователь и в судебном заседании, видимо потому что читал по бумажке, в которой их не было.

Но не велика беда, ведь не зря же в заседании обязательно участвует прокурор, который находясь на стороне обвинения (закона) вполне способен дополнить сказанное следователем (участие которого в заседании вообще не обязательно) и исправить его забывчивость. Однако в этот раз вероятно прокурор отвлекся на мысли о том, как «пустые» протоколы допроса могут подтвердить причастность кого-либо к чему-либо и зачем их было вообще вкладывать в материал в таком виде, что не очень внимательно слушал следователя и не заметил, отсутствие в его речи одного из элементов, необходимых для соблюдения процедуры продления меры пресечения.

Чем дольше длилось заседание, тем меньше мне верилось в происходящее. Хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить – не сплю ли и не снится ли мне такое странное заседание. Но понимал, что вот сейчас я «проснусь» и судья скажет – «ну а основания для продления меры то какие?», опомнятся прокурор со следователем и скажут – так и скрыться может и продолжить что-нибудь, да и препятствовать будет, как без этого?

Но видимо мера пресечения была такой несущественной – не содержание под стражей же, ранее за 10 месяцев нами ни разу не обжаловалась, следователь не районный и прокурор с Управления, что суд не стал слишком придираться к сказанному и закончив с выступлениями стороны обвинения, дал слово нам. Первым выступил доверитель, просив меру не продлевать, обещая вести себя примерно на подписке о невыезде. Потом дошла очередь до меня. Самым сложным было не говорить, а молчать. Молчать о том, что не прозвучало в заседании. Поэтому, сделав упор на «чистых» протоколах допросов свидетелей, и поддержав доверителя в его просьбе меру не продлевать, я поскорее закончил, чтобы не проговориться случайно..

Решение суда одновременно удивило и не удивило. Не удивило тем, что мера пресечения была продлена. А удивило тем, что ссылки на статью 97 УПК – не было и в нем. Как такое могло произойти и связано ли это с отсутствием этих фраз в постановлении следователя – я не знаю. Но видимо все-таки не зря запрещено копировать обвинительные заключения в приговоры, не зря...

Однако, избежав одной глупости – не сказав про этот пробел в заседании, я мог совершить другую – написать про него в апелляционной жалобе. Поэтому, сжав в кулак волю, подал жалобу, без указания в ней главного аргумента. Ну и заодно – заявления об ознакомлении с протоколом и получении копии аудиозаписи.

После получения копии протокола и диска с аудио, убедившись, что ни там ни там ни слова про 97 статью УПК не прозвучало, была подана дополнительная жалоба, с указанием уже основного нашего аргумента...

Я не знаю, читает ли кто-нибудь в районном суде (секретарь, помощник) или в прокуратуре апелляционные жалобы стороны защиты, но по каким-то причинам материал не передавался в Санкт-Петербургский городской суд очень долго. Возможно большая загрузка, возможно прокуратура искала контраргументы (если и искала – то не нашла, ибо само постановление суда, копия ходатайства следователя, печатный протокол и аудиозапись заседания уже имелись в нашем распоряжении)...

Заседание Санкт-Петербургского городского суда нескоро, но состоялось. Рассказать про него особо нечего – прошло быстро, без громких и пафосных речей и театральных жестов. Следователь не приехал, наверно был занят. Прокурор что-то возражал, но даже не запомнилось, что именно. Суд апелляционной инстанции принял единственно возможное (на мой взгляд) решение, отменив решение суда районного. Стороной обвинения решение апелляции не обжаловалось...

Адвокат по уголовным делам

Сергей Филиппов, Санкт-Петербург

8-951-666-51-26