Посмертное установление отцовства. Защита интересов ответчика

Это довольно специфичная категория дел, ведь предполагаемый отец умер, что затрудняет проведение генетической экспертизы для установления родства.

Часто истцы начинают «спотыкаться» ещё на стадии предъявления исковых требования, с трудом определяясь, как правильно: установить отцовство или установить факт признания отцовства. Потом возникают сложности с доказыванием, из-за чего в обоснование иска сваливается всё, что только возможно.

В данном деле я представлял интересы одного из десяти ответчиков-наследников предполагаемого отца.

Обстоятельства

В конце девяностых Николай — дальний родственник моего доверителя — сожительствовал с молодой женщиной на протяжении нескольких лет. В начале их отношений женщина родила сына. Николай ребёнка не признал, а женщина отказалась от сына сразу после родов по медицинским показаниям.

В дальнейшем, женщина не предпринимала попыток установления отцовства ребёнка, и в целом не особо уделяла ему внимания, когда тот воспитывался в детском доме, за что вскоре была лишена родительских прав.

В 2021 году Николай умер в возрасте семидесяти пяти лет. Детей он не имел и при жизни оставил завещание, указав наследниками всяких родственников, в том числе и моего доверителя, а всего десять человек, которым и перешло наследство в составе жилого дома и земельного участка.

В конце 2024 года мой доверитель получил извещение о необходимости явки в суд в качестве ответчика по делу об установлении факта признания отцовства. Как станет потом известно, давняя сожительница Николая наладила контакт со своим сыном, ставшим уже совершеннолетним, и сагитировала его обратиться в суд, чтобы, в конечном итоге, претендовать на наследство.

По делу

Обоснование исковых требований выглядело странным. Отмечалось всё, что угодно, кроме ключевых обстоятельств. В материалы дела, помимо прочей макулатуры, были представлены фотографии с изображением каких-то людей, не имеющих отношение к спору и, по всей видимости, ключевого свидетеля.

Основной довод стороны истца сводился к тому, что раз мать проживала и работала с Николаем, то он является отцом. («раз продукты покупал, значит отец» ©). Каким же образом, по мнению стороны истца, Николай проявлял себя в качестве отца по отношению к ребёнку, осталось загадкой.

Опросив своего доверителя и ознакомившись с материалами дела, я подготовил возражение на иск. Позиция сводилась к тому, что Николай при жизни никогда не упоминал, что у него была родная дочь, иначе окружающим было бы этом известно, он бы регулярно проводил с ним досуг, оказывал поддержку, в том числе финансовую, а также включил бы её в число своих наследников, учитывая, что составил завещание на десять человек разной степени родства, возраста и места жительства. Однако ничего подобного Николай  в отношении истца не совершал.

Судебное разбирательство

В ходе рассмотрения дела ни истец, ни свидетель-его мать (сожительница Николая) ничего толкового не пояснили.

В ходе допроса из их ответов удалось установить главное: истец знал от своей матери о возможном отцовстве Николая, ещё когда тот был в полном здравии. При этом, ни истец, ни его мать все эти годы не принимали мер для установления родственных связей, потому что «не считали нужным».

После первого заседания и изучения наших возражений сторона истца изменила исковые требования: теперь просили установить отцовство.

По ходатайству стороны истца суд назначил генетическую экспертизу. Так как биологического материала Николая не имелось, то подразумевалось установление родства через возможную родную сестру Николая – она являлась одним из наследников по завещанию и ответчиком по делу.

О том, что та женщина является родной сестрой предполагаемого отца, достоверно известно не было. Ответы из органов ЗАГС ясности не дали, родство не прослеживалось. Кроме того, на момент проведения экспертизы возраст этой предполагаемой сестры Николая составлял почти девяносто лет, и в жила она на другом конце страны.

Тем не менее, родство установить не удалось. Экспертное учреждение предоставило в суд ответ о невозможности проведения исследования из-за неявки предполагаемой сестры Николая. При этом, отсутствовали какие-либо сведения об уведомлении этой женщины о необходимости явки. В ответе экспертного учреждения, который был подписан каким-то специалистом без доверенности, отмечалось, что она уведомлялась посредством телефонного звонка.

В такой ситуации я опасался, что суд на основании части 3 ст. 79 ГПК РФ сочтёт неявку ответчика на экспертизу как уклонение и посчитает отцовство установленным. Вероятно, на это и был расчёт истца при обращении в суд.

Как до назначения экспертизы так и после получения её результатов я возражал, как раз ссылаясь на возраст возможной сестры Николая, что объективно может препятствовать явке на экспертизу, на отсутствие точных сведений о её месте нахождении и надлежащем уведомлении, а также на отсутствие подтверждения её родства с Николаем, что в совокупности не позволяет буквально применить часть 3 ст. 79 ГПК РФ.

Итог

По результатам рассмотрения дела, суд отказал в удовлетворении исковых требований, поскольку были основаны лишь на предположениях со слов матери истца относительно отцовства Николая, и не представлено допустимых доказательств, подтверждающих его отцовство либо о совершении Николаем каких-либо действий, направленных на установление отцовства в отношении истца.

Относительно экспертизы суд отметил, что неявка на исследование в целях проведения назначенной по делу экспертизы сама по себе без учета иных обстоятельств по делу, включая непредставление истцом бесспорных данных, позволяющих прийти к выводу об отцовстве Николая, не является достаточным основанием для удовлетворения иска.

Истец с решением суда не согласился, подав апелляционную жалобу, от которой отказался в день её рассмотрения.

Решение суда вступило в законную силу.

****

С Уважением, адвокат Сергеев Иван Анатольевич