Назначение судебной экспертизы: как слишком глубокое погружение в детали может навредить делу

Взыскание задолженности по договору займа и признание договора недействительным: история одного судебного спора

Готовился к очередному заседанию в апелляции по сложному гражданскому делу о взыскании задолженности по договорам займа (ст. 810 ГК РФ) и встречному иску о признании договоров займа недействительными по безденежности (ст. 812 ГК РФ).

Сам спор длится уже несколько лет. Дело прошло первую инстанцию, апелляцию и кассацию. Суд первой инстанции взыскал с нашего доверителя задолженность по договорам займа, а во встречном иске отказал. Апелляция поддержала это решение.

Однако кассационный суд нашел основания для отмены судебных актов и направил дело на новое рассмотрение в апелляцию.

Именно на этой стадии мы вступили в процесс.

Представительство в апелляции по сложным гражданским делам

Откровенно говоря, перспективы на положительный результат выглядели весьма сдержанно. Но именно такие дела и составляют значительную часть нашей практики.

Мы регулярно принимаем поручения по сложным судебным спорам после первой инстанции, в апелляции и кассации, когда ситуация кажется практически безнадежной, а допущенные ранее процессуальные ошибки уже оказывают влияние на исход дела.

Работа по делам о взыскании долга, оспаривании договоров займа, доказывании безденежности обязательств требует не только знания закона, но и понимания процессуальной тонкостей.

О самом споре по договорам займа расскажу отдельно.

Дополнительные доказательства и ходатайство о назначении экспертизы

На данном этапе основная работа была связана с противодействием попыткам оппонента представить дополнительные доказательства в апелляции и добиться назначения судебной технической экспертизы.

На данном этапе основная работа была связана с противодействием попыткам оппонента представить дополнительные доказательства в апелляции и добиться назначения судебной технической экспертизы.

Оппонент пытался убедить суд в необходимости приобщения новых доказательств, которые ранее в деле не исследовались и о существовании которых сторона до этого фактически не заявляла. Между тем апелляционная инстанция не предназначена для того, чтобы стороны исправляли собственные процессуальные ошибки и представляли доказательства, которые могли быть представлены в суд первой инстанции. Для приобщения новых доказательств необходимо обосновать уважительность причин, по которым сторона объективно не могла сделать этого ранее.

На практике суды нередко удовлетворяют подобные ходатайства. Однако в данном случае доводы оппонента, на мой взгляд, не содержали надлежащего обоснования причин несвоевременного представления доказательств, о чем я прямо заявил суду.

Кстати, это один из моментов, на который молодым коллегам стоит обратить внимание. Очень часто на вопрос суда о приобщении дополнительных доказательств представитель отвечает: «На усмотрение суда». На мой взгляд, это не лучший подход. Если позиция стороны затрагивает права и интересы доверителя, представитель обязан сформулировать свою процессуальную позицию и донести ее до суда. Именно для этого он и участвует в процессе.

Именно подготовка возражений на ходатайство о назначении экспертизы заставила задуматься об одной интересной процессуальной особенности.

Судебная техническая экспертиза: когда возражения могут сыграть против стороны

Оппонент заявил ходатайство о назначении технической экспертизы. Вопросы ставились примерно следующие:

• когда был создан файл договора купли-продажи;
• с этого ли ноутбука был распечатан договор.

На первый взгляд — обычная история. Но чем глубже начинаешь погружаться в техническую часть, тем интереснее становится процессуальная сторона вопроса.

Моя позиция сводилась к достаточно простой мысли:
без эталонного исходного файла сопоставление исследуемых объектов невозможно, а значит выводы эксперта неизбежно будут носить предположительный характер.

Начал готовить возражения.

Полез в техническую часть глубже:

• как формируются метаданные;
• что такое дата создания файла;
• что происходит при копировании;
• как меняются атрибуты;
• какие сведения реально можно установить;
• что можно достоверно связать с конкретным устройством, а что нельзя.

Чем больше изучал вопрос, тем яснее понимал одну неприятную вещь.

Если продолжать в том же объеме и начать подробно объяснять суду технические особенности, то неизбежно возникнет логичный вопрос: «Если здесь действительно нужны специальные познания, тогда почему суд сам должен это оценивать без эксперта?»

А дальше — процессуальная ловушка.

Суд видит:

• спор о специальных знаниях есть;
• стороны спорят о технических вопросах;
• адвокат фактически подробно указывает на необходимость специальных познаний.

И после этого назначение экспертизы становится почти естественным процессуальным шагом.
При этом сама экспертиза в мои планы не входила.

Тем более, когда я ознакомился с предварительным ответом эксперта на запрос оппонента.

Эксперт, особенно не вникая в суть поставленной задачи, фактически ответил: «Да, установить дату создания файла возможно».

Хотя вопрос был совершенно не в этом.

Не в абстрактной возможности увидеть какую-то дату в свойствах файла.
А в достоверности вывода:

• относится ли эта дата именно к спорному документу;
• можно ли связать файл с конкретным устройством;
• исключаются ли изменения атрибутов;
• существует ли исходный эталонный объект для сопоставления.

Но в реальном процессе нередко происходит иначе.
Для суда складывается следующая процессуальная картина:

• эксперт пишет, что исследование возможно;
• сторона просит экспертизу;
• спор существует.

И этого уже бывает достаточно для назначения экспертизы.

А дальше появляется риск получить заключение, построенное на вероятностных выводах, которые затем начинают восприниматься как почти установленные факты.

Возражения на назначение экспертизы: почему иногда лучше не усложнять

В итоге пришлось сделать то, что адвокатам иногда делать сложнее всего — не умничать.

Не превращать возражения в техническую диссертацию. Не пытаться читать суду лекцию по цифровой криминалистике.

А кратко и спокойно сослаться на очевидные вещи, понятные любому человеку с базовыми знаниями в области работы файловой системы и цифровых данных.

Иногда краткость действительно работает лучше.

Потому что задача представителя — не показать глубину собственного погружения в тему, а получить нужный процессуальный результат.

Особенно в апелляции.

И это как раз тот случай, когда чрезмерно хорошие возражения могли создать стороне больше проблем, чем пользы.

 -------------

Кстати, нередко приходится слышать от коллег жалобы на судей. Мол, суд начинает делать выводы в технических, финансовых или иных специальных вопросах, не обладая необходимыми познаниями в соответствующей области.

Но в этот раз я увидел и обратную сторону ситуации.

Возможно, мне просто везет. Хотя за годы практики я все чаще убеждаюсь, что хорошая подготовка процесса обычно встречает такое же отношение со стороны суда.

Мы с председательствующим буквально с первых минут разговаривали на одном языке. Было понятно, что речь идет не о дате, которую можно увидеть в свойствах файла, а о допустимости и достоверности выводов, которые кто-то пытается из этой даты сделать.

Не пришлось объяснять очевидные вещи по нескольку раз или уходить в ненужные технические дебри. Суд понимал, о чем идет речь, а я понимал, что понимает суд.

И, пожалуй, это тот редкий случай, когда процесс доставляет профессиональное удовольствие. Если, конечно, вообще можно так сказать про судебное заседание.

-------------

Суд апелляционной инстанции отказал в иске нашему оппоненту, и удовлетворил иск нашего доверителя.