Разрыв причинной связи: как оправдали начальника смены по ч.2 ст. 217 УК РФ
Гибель оператора на опасном производственном объекте, экспертиза, уничтожившая версию обвинения, и оправдательный приговор – несмотря на тяжесть последствий.
Пролог: гибель в ночной смене
Февраль 2025 года.
Газоперерабатывающий завод.
Ночная смена.
Оператор с сорокалетним стажем заступает на дежурство на полигоне по закачке промстоков в пласт. В час ночи звонит жене: «Всё спокойно».
К утру его находят без признаков жизни в машинном зале – в луже технической жидкости, рядом с разобранным насосом.
Средства индивидуальной защиты не использовались.
Персональный газоанализатор рядом – выключен.
Периметральная сигнализация загазованности молчит – её кто-то отключил тумблером на щите.
Причина смерти – острое ингаляционное отравление сероводородом.
Возбуждено уголовное дело по ч.2 ст. 217 УК РФ – нарушение требований промышленной безопасности опасных производственных объектов, повлёкшее смерть человека ст. 217 УК РФ.
Санкция – до пяти лет лишения свободы.
Обвиняемый – начальник смены Щ. — человек, находившийся за несколько километров от полигона, не дававший распоряжения разбирать насос и не поставленный в известность о возможной неисправности.
Формулировка обвинения – стандартный для «производственных» составов набор: не проконтролировал, не осмотрел, не отобрал пробы, не проанализировал, не проинформировал.
Когда есть смерть – автоматически ищут «стрелочника».
Исходные данные: что произошло на самом деле
Оператор С., 1960 года рождения, работал на заводе с 1986 года.
Опытнейший специалист.
На смене были втроем — пострадавший оператор С., машинсты Б. и А… Но материалы дела и показания свидетелей выявили иную картину, нежели та, что рисовало обвинение.
Первое. В ночь трагедии о неисправности начальнику смены не докладывали.
Машинисты Б. и А. подтвердили: оборудование исправно, нареканий нет.
Последний обход – без замечаний.
Вахтовый журнал – чист, все оборудование исправно.
Второе. Оператор принял самостоятельное решение разобрать насос НБ-5.
При этом, насос не входил в перечень обслуживаемого им оборудования (пункт профессиональной инструкции).
Операторы отвечали за ведение техпроцессов и статическое оборудование.
Насос – динамическое оборудование, за него отвечают машинисты.
Третье. Разбирая насос, С. не подготовил его к ремонту: не отсек, не сбросил остаточное давление, не освободил от продукта, не отглушил, не промыл водой.
Это прямое нарушение элементарных правил безопасности, зафиксированное в акте по форме Н-1.
Четвёртое. Он работал без средств индивидуальной защиты органов дыхания.
Противогазы – ПДУ-5 при себе, ПД-5 в шкафу – не использовал.
Пятое. Периметральная сигнализация загазованности была отключена – несанкционированно, ручным тумблером.
Система, которая не отключается ни при каких обстоятельствах.
Этот факт достоверно установлен проведенной проверкой.
Шестое. О своих намерениях разобрать насос он не сообщил ни начальнику смены, никому из руководства.
Ни единого доклада.
Ни одной записи в журнале.
И ключевой факт, разрушающий один из столпов обвинения: обе технологические установки, стоки с которых шли на полигон, в смену начальника смены Щ. были переведены на циркуляцию (т.е. стоки не выходили на полигон, а крутились в установках).
Вывода воды с завода на полигон не было практически всю смену.
Показания свидетелей З., С., Р., подтверждённые вахтовыми журналами.
Обвинение утверждало: «начальник смены не предотвратил попадание стоков с сероводородом на полигон».
Но стоки на полигон не поступали в принципе.
Начальник смены Щ. принял верное профессиональное решение о циркуляции стоков на установках.
Допрос свидетелей: вскрылись неожиданные детали
В суде допрошены более 15 свидетелей.
Их показания сложились в объективную картину, кардинально отличающуюся от версии обвинения.
Свидетель С. – дочь погибшего – рассказала, что начальник участка Ж. неоднократно давал её отцу указания по ремонту оборудования, привозил прокладки для самостоятельной замены на насосах. У оператора была сформирована устойчивая привычка выполнять ремонтные работы насосов сверх должностных обязанностей – но эту привычку сформировал не начальник смены, а начальник участка.
Показания дочери следствие оставило без проверки, но в суде они прозвучали и были приняты во внимание.
Свидетель О. засвидетельствовал: «У машинистов нареканий по работе насоса на момент последнего обхода не было.
Необходимости разбирать насос у С. не было.
Операторы отвечают за ведение техпроцессов и статическое оборудование, а насос – динамическое, за его работу отвечают машинисты».
Свидетель С. был категоричен: «С. принял самостоятельное решение о разборе насоса.
Ремонт насоса – это нарушение со стороны пострадавшего.
Считаю, что он сам стал виновником этих событий».
Важно: ни один свидетель не указал, что начальник смены давал распоряжение разобрать насос, отключить сигнализацию или работать без СИЗ (средства индивидуальной защиты).
Все подтвердили: оператор действовал самостоятельно, с нарушением должностных обязанностей.
Главное оружие защиты – экспертиза
Судом назначена и проведена судебная экспертиза по охране труда и технике безопасности № 07.../Э от 24.03.2026.
Перед экспертом поставлены ключевые вопросы: в чём выразились нарушения требований промышленной безопасности, какова роль каждого из причастных лиц, и – самое главное – какова причинно-следственная связь между действиями каждого и смертью человека.
Выводы эксперта, предупреждённого об уголовной ответственности:
Между действиями потерпевшего С. и последствиями в виде его смерти с технической точки зрения имеется прямая причинная связь (решающая роль).
Между действиями начальника смены Щ. и последствиями в виде смерти потерпевшего прямая причинная связь не имеется (отсутствует роль).
Эксперт, допрошенный в судебном заседании, категорично подтвердил выводы.
Решающая роль – на стороне самого погибшего.
Действия начальника смены к смерти отношения не имеют.
Три столпа, на которых держалось оправдание
1.
Отсутствие причинно-следственной связи как основание для оправдания
Объективная сторона ч.2 ст. 217 УК РФ включает три обязательных элемента: деяние – последствие – прямая причинно-следственная связь между ними ст. 217 УК РФ.
Отсутствие любого из них исключает состав преступления.
Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 41 от 29 ноября 2018 года п. 6, Постановление Пленума ВС РФ № 41, 29.11.2018 предписал судам:
«В ходе рассмотрения каждого дела о преступлении, предусмотренном статьями 143, 216 или 217 УК РФ, подлежит установлению и доказыванию не только факт нарушения специальных правил, но и наличие или отсутствие причинной связи между этим нарушением и наступившими последствиями»п. 6, Постановление Пленума ВС РФ № 41, 29.11.2018.
И далее:
«Если будет установлено, что несчастный случай на производстве произошёл только вследствие небрежного поведения самого пострадавшего, суд должен, при наличии к тому оснований, решить вопрос о вынесении оправдательного приговора»п. 6, Постановление Пленума ВС РФ № 41, 29.11.2018.
Эксперт установил: действия потерпевшего – самостоятельная причина, разрывающая любую возможную цепочку от действий начальника смены к смерти.
2.
Принцип вины (ст. 5 УК РФ) – запрет объективного вменения
Лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.
Объективное вменение не допускается ст. 5 УК РФ.
Обвинение предлагало суду логику: «Он начальник – он ответит».
Но уголовное право не знает такой конструкции.
Начальник смены не мог предвидеть, что проинструктированный, обученный, опытный работник в одиночку, ночью, без указаний, без СИЗ, с отключённой сигнализацией приступит к ремонту не вверенного ему оборудования.
В прениях государственный обвинитель запросил 2 года реального лишения свободы, вдова просила наказать построже.
3.
Поведение потерпевшего как самостоятельная причина
Грубая неосторожность потерпевшего может прервать развитие причинной связи и выступить в качестве самостоятельной и непосредственной причины наступления вредоносного последствия.
Даже если гипотетически признать за начальником смены какие-то упущения, эксперт подтвердил: решающая роль принадлежит действиям потерпевшего.
При таком самоуправстве трагедия была бы неизбежна даже при безупречном поведении начальника смены. А значит, у него отсутствовала возможность предотвратить вред – и вина в форме небрежности исключается.
Бонус для коллег: прецедент из Обзора ВС РФ
В ходе подготовки обнаружено дело из Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2015) п. 1, Обзор ВС РФ № 3 (2015), 25.11.2015.
Фабула: воспитатель детского лагеря оставила на футбольном поле восьмилетнего ребёнка без присмотра.
Ребёнок начал раскачиваться на воротах – ворота упали, ребёнок погиб.
Воспитателя осудили по ч.2 ст. 109 УК РФ.
Верховный Суд РФ отменил приговор и прекратил дело за отсутствием состава преступления.
Мотивировка ВС РФ п. 1, Обзор ВС РФ № 3 (2015), 25.11.2015:
- в должностные обязанности воспитателя не входила проверка технического состояния спортивных сооружений;
- причиной смерти стало падение незакреплённых ворот, о чём воспитатель не знала и не могла знать;
- между действиями воспитателя и смертью ребёнка отсутствовала причинно-следственная связь.
Параллель с делом начальника смены очевидна.
Он не обязан лично проверять техническое состояние каждого насоса на отдалённом полигоне.
Причиной смерти стали действия самого потерпевшего, которые начальник смены не мог предотвратить.
Ни одна из вменяемых ему обязанностей (отбор проб, осмотр, инструктаж) не является тем условием, устранение которого предотвратило бы самоуправство оператора.
Приговор
14 июля 2026 года Красноярский районный суд Астраханской области вынес оправдательный приговор.
Основание – п. 3 ч.2 ст. 302 УПК РФ: в деянии подсудимого отсутствует состав преступления ст. 302 УПК РФ.
Оправдание по этому основанию влечёт полную реабилитацию ст. 133 УПК РФ – признание права на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием.
Человек, которого почти полтора года обвиняли в преступлении, которое он не совершал, – свободен.
Вместо послесловия
Оправдательные приговоры по ч.2 ст. 217 УК РФ – редкость.
Судебная практика по «производственным» составам складывается так, что наличие смерти практически автоматически влечёт обвинение руководителя.
Но закон сильнее практики, если за него уметь бороться.
Данное дело – иллюстрация того, как три элемента (судебная экспертиза, исключившая причинную связь; правовая позиция Пленума ВС РФ о роли поведения потерпевшего; принцип вины, запрещающий объективное вменение) в совокупности разрушают обвинительную конструкцию.
Каждое дело уникально, и результат зависит от конкретных обстоятельств и доказательств.
Однако ориентир остаётся неизменным: уголовная ответственность наступает только за свою вину, а не за то, что «кто-то должен ответить».
По вопросам защиты по уголовным делам можно обратиться для консультации:
Краснова С.В. — адвокат коллегии адвокатов «Северный Рим» Адвокатской палаты г.Санкт-Петербурга. (+7 903 348 2689)
г. Санкт-Петербург, 2026 г.
Уважаемая Светлана Викторовна, отлично проделанная работа! Поздравляю!
Жаль погибшего, его вдову и дочь.
Жаль, что их интересы в следствии и в суде представляли те, кому бычкам бы в поле хвосты крутить. По привычке, схватили первого попавшего, правильно Вы заметили — стрелочника, и давай его давить своими погонами. Всё равно отвечают граждане своими налогами.
Погибшего не вернуть, но вот моральный вред с предприятия стоило бы взыскать. Что-то мне подсказывает, что есть для этого основания. Если работать не погонами, а головой!
Уважаемый Евгений Алексеевич, спасибо за внимание к публикации.
По поводу вдовы — на первых заседаниях она заявляла, что хочет правды, найти виновных в смерти мужа. Но, когда стало понятно, что погибший сам виновен в произошедшем — она стала возмущаться и просила наказать моего подзащитного максимально строго. Думаю, что она больше желала предьявить гражданский иск, а не разобраться в ситуации..
Уважаемая Светлана Викторовна, как её вело следствие и руководство предприятия, так она и воспринимала.
Я думаю, что с подачи следователя и прокуратуры вина предприятия и не рассматривалась. Все усилия ушли на стрелочника. Для себя вижу упущения в работе охраны труда предприятия, а не конкретного участка. Это разные вещи.
Это опасная работа и выполняться одним человеком она не может ни при каком условии. Тем более в ночное время.
Уважаемый Евгений Алексеевич, в том-то и дело, что это оборудование даже в его зону ответственности не входило. и он, мало того, что стал менять прокладку на невверенном ему оборудовании, так еще и стал выполнять работы, которые должна выполнять рембригада. Человек был умельцем на все руки и решил, что все сможет сам. Кстати, в суде всплывали факты, когда он и в других моментах пренебрегал техникой безопасности и лишь по счастливой случайности не травмировался. Поэтому, я бы не стала говорить про вину предприятия при таком отношении к работе.
Кстати, в суде всплывали факты, когда он и в других моментах пренебрегал техникой безопасности и лишь по счастливой случайности не травмировался. Уважаемая Светлана Викторовна, вот Вы незаметно для окружающих уже озвучили вину предприятия.
Факты нарушений охраны труда всплыли, а факты реагирования руководства на нарушения вряд ли. Факт отключения вручную сигнализации — это вообще преступная халатность, как минимум. И, уверяю, если там копнуть с точки зрения охраны труда, там столько нарушений повылазит.
Причём, про охрану труда на указанном предприятии я вообще ничего не услышал. Что сказал инженер по охране труда, как следствие, как эксперт, как суд оценили степень охраны труда на предприятии?
Я уверен, что на этот вопрос вообще никто не отвечал, а к гибели работника привела системность нарушений охраны труда на предприятии.
Уважаемый Евгений Алексеевич, в том-то и дело: отключил сигнализацию тумблером, личный датчик снял и убрал подальше, чтобы не пищал над ухом и стал вскрывать систему. Причем, работник суперопытный, прошедший все обучения и инструктажи. Просто, видимо, не подумал… За ручку каждого водить не будешь…
Уважаемая Светлана Викторовна, спасибо за материал. В моей практике было уголовное дело по ч.2 ст. 143 УК РФ. Дело было прекращено. А вот «гражданские правоотношения» длились еще долго. Гражданских истцов можно понять: они потеряли близкого человека, и эта утрата невосполнима.
На первоначальном этапе их позиция действительно сводилась к поиску справедливости и установлению причин трагедии. Однако по мере рассмотрения дела акцент постепенно сместился в сторону гражданско-правовых требований о возмещении вреда. Это их законное право, и осуждать их за это нельзя.
Но есть принципиальный момент. В нашем деле было установлено, что мой доверитель не был причастен к смерти работника и не нарушал требований охраны труда, которые находились в причинной связи с наступившими последствиями. Поэтому, как бы ни было велико человеческое горе, уголовная ответственность не может возлагаться на лицо только потому, что произошла трагедия.
Основанием для обвинения (осуждения) должны быть доказанные вина, нарушение закона и причинная связь, а не желание найти любого, кто ответит за случившееся.
Уважаемый Игорь Иванович, больше 10 лет назад в моей практики было два аналогичных дела: в первом с гибелью работника, во втором с тяжелой инвалидностью, когда электрической дугой человеку выжгло живот…
В обоих случаях было своевременное обращение руководителей за квалифицированной юридической помощью.
По первому делу закрыли на этапе расследования несчастного случая. Отмечу, что в этом деле руководители родным погибшего организовали и оплатили всё связанное с перевозкой и захоронением тела, выплатили в счёт возмещения денежные средства изначально, даже до моего появления.
По второму делу я с виновником предприятия прибыли на опрос в ГИТ Москвы. Через пять минут беседы инспектор, не выдержав ответов и вопрос с моей стороны, сбежал, сказав, что он вообще нас не вызывал. ГИТ Москвы — это вообще отдельная тема и, когда меня работники спрашивают, я им всегда отвечаю, представьте, что его просто нет. Если его ликвидировать, бюджету города Москвы будет лучше.
Как я понимаю, дальше он или они, позвонили руководителю запугали, и руководитель отказался от моей помощи. Что они хотели с руководителя и в первом (там тоже был ГИТ Москвы и настаивал на своей версии подписания Акта о несчастном случае) и во втором случае, я почти что точно знаю. Но в первом случае руководители послали ГИТ по известному адресу, и сказали, что подписание Акта будет исключительно в редакции нашего представителя, а во втором случае руководитель поддался на шантаж. И я его нисколько не осуждаю, а понимаю, потому что в мы живём в продажной России, к сожалению, где всё покупается и продаётся, включая человеческие жизни. Заплатил виру и живи себе спокойно. А нет, можно и на нары уехать даже в отсутствие своей вины.
Уважаемый Евгений Алексеевич, Ваша правда!
А нет, можно и на нары уехать даже в отсутствие своей вины.