Национальный фактор и международная интеграция

ля государства вопрос национальности всегда являлся болезненным в силу того, что государство являясь все-таки результатом разумности человека, некоторого рода искусственности, сталкивалось с объектом заданности различия (национальностью), изменение которого не представлялось возможным на основе известных форм регулирования поведения индивидуума (право, насилие). Национальность можно понимать специфически, научно, через категории этнографии, культурологии и пр., а можно сталкиваться с национальным фактором в эмпирически заданной действительности в форме силовых конфликтов, сепаратистских движений, мятежей, просто национальной розни.


Теоретики государства и права до сих пор не могут себе признаться в том, что государство не способно регулировать вопросы национальности. Национальность как явление задано нам в действительности. Она есть объект чувственного восприятия. Чувственное начало человека, производно от рассудочной перцепции предмета эмпирического восприятия. Право выступает как перцепция склонная к саморегулированию, оно же регулирует отношения людей к тем или иным формам предметов окружающего мира (пускай даже лишенных материального субстрата), таким образом, на основе права невозможно регулировать национальность, поскольку последнее выступает как осознанное качество индивидуума, в то время как право — не занимается вопросами качественности чувственного порядка, лишь вопросами осознанности того или иного значения (права и обязанности, факты и пр.).

Однако государство всегда стремилось регулировать национальные вопросы. Национальность — это бытие очевидности, присущее индивидууму и поэтому отмахнуться от национального фактора в полинациональном государстве нельзя. Так возникает теория союзного государства, теория федерализма вообще.

При этом вопрос относительно сущности национальности, ее форме проявления, а главное вопрос относительно возможности регулирования так и не решен до сих пор в отношении универсума проявлений этого явления. Права человека и гражданина, которые имеют общечеловеческий естественный и тем более международный характер, являясь своего рода критериям цивилизованности государства включают в себя помимо всего прочего право нации на самоопределение, право человека пользоваться родным языком, соблюдать установленные обычаи и прочее и прочее. Все это должно гарантировать вроде бы свободное развитие индивидуума, независимого от экстремизма национального сознания, но на практике получает совершенно иное, только и наблюдается, как то здесь, то там вспыхивают очаги сепаратизма, а в некоторых регионах мира до сих пор не прекращаются национальные войны.


Для того чтобы решать вопросы национальности на уровне государства необходимо обладать методологией познания, которая была бы не связана рамками позитивного права, но при этом и не была бы сведена к голой теории построения вербальных схем, приближаясь в своих теоретических конструкциях к попустительству тезиса «все действительное разумно, все разумное действительно».

Но сегодня можно с уверенностью сказать — до сих пор ни одно государство имеющее многонациональный состав своих граждан не научилось решать вопросы национальной дифференциации таким образом, чтобы полностью устранить возможность всплеска конфликтов на национальной почве самоопределения.

Очевидно, что необходима новая методология для юриспруденции, государственного строительства, которая бы отвечала не ежесекундным потребностям, этакая «методология пожарника», «дипломатия умов.»Зададимся вопросом о том какой она должна быть, что должна включать в себя для того, чтобы быть эффективной в решении проблем национальности и, допустим, интеграции двух государств.Прежде всего, методология должна четко определять проблему национального.Национальность это то, что полностью принадлежит чувственному восприятию по отношению к одному индивидууму. Мы не можем идентифицировать национальную принадлежность человека вне чувственного восприятия.

Только после того как один и тот же объект восприятия одинаково воспринят массой неопределенно широкого круга лиц появляется представление, общего характера, которое в средствах языка уточняет чувственное переживание, называя его.Само же различие воспринимается только на основе чувственной перцепции. Простой пример. Предположим, что вы встречаетесь с человеком, которого раньше не знали и не видели, Вам сказали, что он представитель японского народа, когда Вы с ним встретились, оказалось, что он афроамериканец. Абсурд. Будь он даже триста раз по документам(форма влияния права) представителем японского народа Вы никогда не станете его таковым считать в силу чувственной перцепции.

Почему человеческому свойственно связывать различия внешности с родовыми понятиями принадлежности субъекта объекта различия? Сказать, что дело здесь в непринятии традиций того или иного народа, менталитете, архетипе и прочее- значит ничего не сказать. Здесь необходимо касаться вопросов гносеологии и онтологии в том ракурсе, в котором их упустили в свое время отцы- методологи современного мышления.Итак, методология должна четко устанавливать вопросы соотношения внечувственного восприятия и сугубо чувственного в их общественной взаимосвязи в форме общественного, общего, коллективного познания.Методология должна определять достоверность бытия по отношению к мыслимому (внечувственному) и чувственному.

Что обладает в различных ситуациях большим весом для критики суждения одного индивидуума, коллектива, общества- мысль, представление или чувственное ощущение. Где теряются различия чувственного и идеального для субстанциального субъекта, коллектива, общества? Как возможно формообразование представления коллектива, субъекта, общества об идентично чувственно — воспринимаемом объекте и дифференцированно- воспринимаемом чувственном объекте?

Очевидно, что государство выступает как чувственно заданное бытие в действительности идеального разума общества. Если применять категории, к которым в свое время апеллировал Аристотель, то право это бытие в возможности государства, а государство – это бытие в действительности права.Как возможно сосуществование одной и той же действительности государства как бытия в действительности и национальности в сумме носителей национальности. При этом сознание индивидуума, который обнаруживает свою причастность к национальности тождественно сознанию всей нации, т.к. для бытия нации совершенно нет необходимости формирования аппарата подобного государству.

Если государство это то, что нуждается в планировании, прогнозировании управлении, координировании, то национальность возникает как форма подобия друг другу неограниченно широкого круга лиц, при том, что все они и каждый в отдельности являются объектом восприятия различия с стороны тех, кто не включен в систему подобия в рамках соответствующей национальности.Вопрос ставится не применительно только к проблеме национальности. Невозможно создать узкоспециальную методологию, которая бы решала проблемы частного поля познания в соответствии с ожиданиями субъектов познания. Легче тогда принимать на веру идеологические положения, спускаемые сверху «политикой партии»: не чувствовать национальных различий и все тут.

Сегодняшний день предоставляет нам удивительную возможность решения проблемы национального фактора влияния на основе людологического метода познания. Являясь в своей сущности универсальным методом познания, людология позволяет определить национальность как область реализации соответствующего бытия в возможности в действительность в замкнутой парадигме бытия.

Таким образом, национальность выступает как парадигма бытия, в которой индивидуальное бытие в возможности тождественно общественному бытию в возможности и потому реализуемо не в материальной причине (при том, что бытие в возможности -это целевая причина), а в процесс своей реализации, т.е. составляет формальную причину, которая и выступает объектом восприятия целостной парадигмы, «окрашивая» любой процесс, к которому причастен субъект в соответствии с его бытием в возможности.Соответственно путь решения государством проблемы национальной дифференциации может быть обозначен как вытеснение из сознания неперсонифицированного круга лиц (бытия в возможности) положений о различиях на основе национальности. Создания условий, при которых форма персонификации личности в окружающем мире не будет связана с национальной принадлежностью.

Человек это то, в чем он обнаруживает себя как деятель или субъект участия. Уровень жизни и общее правосознание -это только косвенные способы решения общей проблемы. На основе людологического анализа вполне реально построение универсального алгоритма развития ситуации личной судьбы миллионов, благодаря которому вопросы национального самоопределения будут решены не post factum на основе примирения или необходимости мирного сосуществования наций, а на базе формирования общества, в котором вопрос национальности будет вытеснен в сферу отсутствия возможности восприятия данного различия в рамках «здесь и сейчас» и идентификации его на уровне общих суждений. 

«Национальный фактор и международная интеграция „// Западная Европа и Россия: Материалы конф.- Ставрополь, 2001г.// Западная Европа и Россия: Материалы конф. – Ставрополь, 2001