Полиция испугалась камер. 8 лет по ч.5 ст.228.1 УК РФ

Как сейчас помню этот звонок после новогодних праздников. В полной растерянности женщина хотела записаться на консультацию. Я отказал – не беру денег за встречи, позиция у меня такая. Если есть проблема – звоните, описывайте ситуацию, присылайте документы, которые есть. Я оценю перспективу и бесплатно расскажу, что можно сделать и на что ориентироваться, а дальше – либо мы заключаемся и я еду работать, либо желаем друг другу доброго дня. Поэтому тот разговор, конечно, продолжился.  

Что удалось узнать на первом этапе и после ознакомления с материалами уголовного дела у следователя.

Спонсором проблем, как это зачастую бывает в моей практике, оказался 18-летний парень (сын звонившей), зовут Андреем. Он стал основным фигурантом сразу двух уголовных дел по ч.3 ст.30, п.«г» ч.4 ст. 228.1 УК РФ. Одно УД возбуждено по факту обнаружения 99 гр. мефедрона при личном досмотре, а второе — по факту обнаружения еще 400 гр. мефедрона при обыске по месту жительства. Из доступных к ознакомлению материалов дела стало понятно, что Андрей уже дал признательные показания, сообщил пароли от изъятых у него телефона и ноутбука. Полицейские успели провести в отношении моего клиента оперативно-розыскные мероприятия, такие как ОРМ «Наблюдение», «Опрос» и конечно же, «Личный досмотр».

В ходе личной встречи с Андреем в СИЗО выяснил интересные подробности. Оказалось, что поймали его вместе с сожительницей рано утром у подъезда. Долго держали в служебном автомобиле, где и провели личный досмотр, забрали наркотические средства и телефон. Там же Андрею дали понять, что если он не будет сотрудничать с полицией и не признает вину, то поедет в колонию не один, а вместе со своей сожительницей. Видимо, это и сломало стойкость 18-летнего парня.  Оперативникам он показал свою съемную квартиру, где без следователя те провели «обыск» и нашли в сейфе еще наркотики, упаковочный материал, весы и ноутбук. Код от сейфа им продиктовал Андрей. Напомню, это было утром. А следователь приехал на место только поздним вечером. Произвел официальный обыск, и только после этого Андрея увезли в отдел полиции. Его возлюбленная осталась горевать в квартире, не в ИВС. Естественно, я спросил клиента насчет информации, содержащейся в изъятых у него ноутбуке и телефоне. Тот уверенно заявил, что никакого компромата там на него нет. Уже хорошо, подумал я. Пообщавшись с клиентом более детально, решили, что будем придерживаться следующей версии – наркотики не его, а хорошего знакомого по имени Руслан. Недавно он попросил воспользоваться сейфом в квартире Андрея, что он положил на хранение в сейф Андрей якобы не знал, потому что не было никаких поводов усомниться в порядочности Руслана, поскольку тот неоднократно говорил о своей причастности к правоохранительным органам.  Почему выбрали такую версию, имея признательные показания, сейчас объясню.

Я стараюсь сам выезжать на места происшествия, задержания своих клиентов. Это дело не стало исключением. Тем более информация, полученная от Андрея, явно расходилась с данными в материалах уголовных дел. Как только я подъехал к дому клиента, то сразу начал искать камеры видеонаблюдения. К моей удаче они были не только у подъездов. Интересующая меня территория попадала в объективы камер, расположенного рядом магазина. Я пообщался с собственником торгового помещения, с УК. Все записи на основании адвокатского запроса мне передали. Из интересного, что я увидел: 

за десять минут до фактического задержания Андрея и его сожительницы в подъезд заходят трое неизвестных мужчин. Именно в их сопровождении после выходит Андрей и его сожительница. При этом на записи четко видно, что оба молодых человека уже в наручниках.

Далее все прошли и сели в легковой автомобиль темного цвета. Спустя примерно час, в том же составе, все сидящие в машине вновь зашли в подъезд. Андрея и его сожительницу продолжали держать в наручниках. 6 часов они не выходили из подъезда. А потом в подъезд зашли трое, двое полицейских в форме и один по гражданке.  Один, судя по внешнему виду, был экспертом, второй – следователем, а третий местным оперативником. Все видеозаписи я показал сожительнице Андрея. И мы поминутно составили историю происходящих в тот день событий.

Исходя из проведенного анализа и сопоставления данных в материалах уголовного дела и на видеозаписи стало понятно, что данные в материалах ОРМ полностью сфальсифицированы. Но главное – составил и подписал протоколы ОРМ оперативник, который физически не был на месте в это время. При этом он «забыл» указать своих коллег, которые судя по видеозаписи, фактически задержали моего клиента. Как позднее выяснилось, непосредственное задержание Андрея производили оперативные сотрудники областного управления, но ни один из них не фигурировал в материалах уголовного дела и фактически ни один из них не составил ни единого документа.

 Данный факт давал основание на признание недопустимыми всех материалов ОРМ, а в последствии и протокола обыска.

В совокупности с иными частично подтверждающимися данными о непричастности Андрея к обнаруженным наркотикам и было принято решение дать показания о знакомом Руслане. При этом мы дополнили показания тем, что оперативники при посещении квартиры сами ввели пароль от сейфа. Откуда они его знали, нам неизвестно. Подтвердить или опровергнуть это следствие не могло, как и определить личность второго фигуранта дела. Мы об этом хорошо знали. 

Руслан в действительности существовал, это подтверждалось переписками с ним в телефоне Андрея и показаниями свидетелей (сожительница, знакомая семейная пара). Однако тех данных, которые были доведены до следствия, не могли вывести на реальную личность.

Мы изложили свою версию произошедшего следователю, и тот после дачи новых показаний, призадумался. Ведь проведенные экспертизы показали отсутствие отпечатков пальцев и следов биологии Андрея и его сожительницы на упаковках изъятых наркотиков. А сравнительная химическая экспертиза показала, что вещества, изъятые при личном досмотре и при обыске по месту жительства могли быть единым целым.В принципе все шло по запланированному плану, пока не пришла экспертиза изъятой у моего клиента техники.

Эксперты восстановили удаленные Андреем файлы, а там……компрометирующие переписки в мессенджерах с неустановленными лицами, фотографии с местами закладок, а также иные данные, изобличающие не только Андрея, но и его сожительницу. Очевидно стало, что оба они причастны к сбыту наркотических средств. Шах и мат…ставить еще рано!  Экспертиза, конечно, встала поперек линии моей защиты, поэтому пришлось быстро соображать.  Следствию предоставил свои доказательства, акцентировал внимание на заснятых камерами наблюдения нарушениях оперативниками закона, передал адвокатские опросы иных свидетелей по делу. После этого и мы, и следствие взяли время на раздумье.

Следствию нужны были исключительно признательные показания без лишних фигурантов и ходатайств о недопустимости. Андрей всячески желал обезопасить свою возлюбленную от уголовного преследования. Я — максимально комфортный приговор для клиента. В итоге следствие и защита пошли друг другу навстречу.

К чему пришли в итоге: мой клиент признал вину по инкриминируемому в окончательной редакции обвинению по ч.5 ст. 228.1 УК РФ, однако по согласованию со мной Андрей заявил ходатайство о рассмотрении уголовного дела с участием суда присяжных заседателей. Должен же быть запасной вариант.

Ну, а в суде от перспективы заседаний с присяжными гособвинитель и сам судья быстро открестились, даже с учетом признательной позиции.  Процесс прошел в общем порядке в два заседания. Результат устроил Андрея и его родственников. Прокурор обжаловал приговор лишь в части, не касающейся размера наказания. Итогом моей работы стал приговор в 8 лет по ч.5 ст. 228.1 УК РФ.