«Ваша жесть!» Выход из особого порядка судебного разбирательства, непризнание вины, приговор по ч.3 ст.30, ч.5 ст.33, ч.2 ст.228 УК РФ с применением ст.73 УК РФ – условно

Каждый обвиняемый, по уголовным делам о преступлениях, наказание за которые, предусмотренное УК РФ, не превышает 10 лет, при согласии с предъявленным обвинением, находится перед выбором, заявлять ходатайство об особом порядке или нет.

Так уж ли безобиден особый порядок судебного разбирательства? Стоит ли его выбирать? И как поступить, что бы потом не было мучительно больно от неправильного выбора?

Об этом, многом другом, и шалостях суда читайте в этой публикации!

Июль 2016 года. В один из дней в вечернее время на мобильный телефон моего доверителя несколько раз позвонил гражданин А. с просьбой приобрести для него наркотическое средство. В данной просьбе гражданину А. было отказано. На следующее утро, уговоры продолжились и увенчались успехом. Гражданин А. привез меченые деньги моему доверителю, на которые он впоследствии, приобрел наркотическое средство у гражданки С. В машине моего доверителя, находился еще один человек — гр. Ц., который так же приобрел для себя, наркотическое средство у гражданки С. Вся покупка проходила в движущемся автомобиле. После сделки гр. С. высадили, а мой доверитель и гр. Ц. поехали обратно к гражданину А., но передать н/с гражданину А. доверитель не успел, поскольку автомобиль был остановлен сотрудниками ДПС совместно с оперуполномоченными. Примерно через полтора часа был проведен личный обыск по поручению следователя, в ходе которого были изъяты н/с у доверителя и у гр. Ц. Гражданку С. задержала другая группа, в ходе личного обыска у нее было изъято н/с и меченые деньги, которые гр. А. передавал моему доверителю.

Сразу хочу сказать, что суд, в котором рассматривалось данное дело, выносит приговоры по ст. 228 УК РФ только с реальным лишением свободы начиная с весны 2016 года. Гражданка С. была осуждена на 12 лет. Гражданин Ц. в особом порядке судебного разбирательства осужден на 3 года реально. С председательствующим нам так же не повезло. Шутки прибаутки с подсудимым на протяжении всего процесса. В общем, мягко стелет, да жестко спать!

В работу по данному делу я вступил в момент, когда окончательное обвинение моему доверителю было предъявлено по ч.2 ст. 228 УК РФ, но об окончании следственных действий его еще не успели уведомить. Придя к следователю и ознакомившись с документами, с которыми мне положено ознакомиться, я указал следователю на неверную квалификацию. На удивление следователь согласился с моим мнением и предъявил новое обвинение моему доверителю по ч.3 ст.30, ч.5 ст.33, ч.2 ст. 228 УК РФ – покушение на пособничество в приобретении.

Доверитель вину признавал и в ходе выполнения требований ст. 217 УПК РФ заявил ходатайство о рассмотрении дела в особом порядке, т.к. опера обещали ему «подсобить» с мягким приговором. Материалы уголовного дела были откопированы следователем и в прошитом и пронумерованном виде предоставлены нам. Обвинительное утвердили, дело направили в суд.

Прошло достаточное количество времени, а от суда никаких вестей. Прихожу в суд, узнаю, кто председательствующий и понимаю, что перспективы совсем не радужные.

Захожу к секретарю состава суда, и вот с этого момента события начинают развиваться все интереснее и интереснее. 

 Я: Здравствуйте! На какое число назначено дело в отношении ФИО?

Секретарь: на завтра, на 10:00

Я: Да неужели!? А что, адвоката уведомлять не надо?

Секретарь: Мы отправили требование в коллегию для вызова дежурного адвоката

Я: А что, в обвинительном заключении не указано, какого защитника надо уведомить? Обвиняемого уведомили?

Секретарь: Нет, мы до него дозвониться не можем.

Тут вышел судья из своего кабинета: Мы не знаем, есть ли у Вас соглашение на защиту в суде или нет.

С секретарем мы выяснили, что в номере телефона доверителя указанного в обвинительном заключении имеется ошибка в одной цифре. Я не стал вступать в полемику с судьей, но выразил свое недовольство относительно сложившейся ситуации.

 «Судебное сумасшествие»

 На следующее утро я и мой доверитель пришли в назначенное время.

Судья начал процесс не с объявления, какое уголовное дело подлежит разбирательству, а с претензий в адрес подсудимого:

Судья: Почему нарушаете подписку о не выезде?

Подсудимый: Я не нарушаю, дома нахожусь, по вызовам являюсь.

Судья: Вас вызывали в качестве свидетеля по делу в отношении гр. С.

Подсудимый: Не было повесток и звонков.

(дело в отношении гр. С. рассматривал другой судья)

Далее, после поддержания ходатайства о рассмотрении дела в особом порядке перешли к рассмотрению дела.

Суд, рассматривая дело в особом порядке, начал оглашать доказательства – протокол опознания гр. С.!

Я: Ваша честь! А что сейчас происходит?

Судья: Мы изучаем доказательства активного способствования расследованию преступления.

Зачитав протокол полностью, судья спросил подсудимого: Все верно в протоколе записано?

Подсудимый: Нет не верно. Последний абзац о покупке за четвертое число у гр. С. н/с не соответствует действительности. Такого не было. При подписании протокола этого абзаца не было.

Судья: Вы сейчас зачем врете? Подпись Ваша?

Подсудимый: Да, но абзац дописан. Я не согласен.

Судья: Вы свою вину признаете?

Подсудимый: Уже частично.

Далее минут 10 продолжаются одни и те же вопросы и ответы на них. Судья, явно расстроен и очень злится. После чего суд объявил перерыв на 10 минут.

Судья в мой адрес: А Вас Штирлиц, я попрошу остаться!

Адвокат: Я Вас понял!

После чего проследовал в кабинет судьи, где выслушал в свой адрес обвинения, что я не разъяснил подсудимому всю суть «прекрасности» особого порядка! Одновременно с этим я взглянул на монитор компьютера судейского стола. И как Вы думаете, что я там увидел? Правильно! Резолютивную часть приговора в отношении моего доверителя – 3 года реально в колонии общего «отжима»! Вот это сюрприз подумал я. Я тут же сказал судье, что я сейчас переговорю с доверителем, и все будет «в порядке».

Вернувшись в зал судебного заседания, я обо всем рассказал доверителю и сказал ему, что бы он пока соглашался с особым порядком, что бы узнать, что в прениях будет просить прокурор. А после, будем, выходить из особого порядка в общий порядок судебного разбирательства (указав ему на основания).

Заседание продолжено, характеризующий материал изучен, прения. В прениях прокурор запросил 3 года общего режима реально.

Я заявил о неготовности к прениям сторон в связи с ненадлежащим извещением.

Подсудимый заявил, что раз прокурор просит реально, значит, будем изучать все доказательства.

Это было вторым ударом для председательствующего. Его правая рука, в которой он держал ручку, поднялась вверх и с силой опустилась вниз, ударив ручкой об стол. В глазах злость, пробежала легкая дрожь, на лице выступил багрянец.

Судья: В чем дело, адвокат? Какая у Вас позиция?

Я: Позиция у доверителя, я ее только отстаиваю.

Судья: Подсудимый, Вы признаете себя виновным или не признаете?

Подсудимый: Получается, не признаю. Меня уговорили совершить преступление, умысла у меня не было. Протокол опознания фальсифицированный. Хочу перейти на общий порядок.

Судья: Ваш адвокат оказывает Вам не квалифицированную помощь! Вы понимаете, что лишаете себя 2/3? Суд, может Вам назначить наказание большее чем в особом порядке, и т.д…  Вы совершали те действия, которые описаны в обвинении?

Подсудимый: Да, совершал, но умысел был сформирован сотрудниками полиции через закупщика. В отношении меня была провокация.

В общем, препирания и уговоры со стороны суда, остаться на особом порядке, продолжались 1 час 15 минут. В итоге суд постановил выйти из особого порядка судебного разбирательства и назначил рассмотрение дела в общем порядке.

Судья, выходя из зала суда, остановился возле меня, взглянул на меня грозно, и вышел. Я понял, что будет нелегко.

 «Встать! Зуб идет!»

В ходе рассмотрения дела по существу в общем порядке, очень сильно ощущалась напряженная атмосфера в зале. Очень много вопросов было отведено председательствующим как не относящихся к делу, либо наводящих. При этом прокурор мог задавать любые вопросы. Очевидно, судья был выведен из равновесия, и мне оставалось только фиксировать допущенные им ошибки. Что, в общем-то, и надо было. И чем дальше шел процесс, тем ярче проявлялись симпатии суда к стороне обвинения.

Допрос подсудимого был неожиданностью для суда. Подсудимый рассказал, что когда их остановили сотрудники ГИБДД, то н/с приобретенное для гр. А. и для себя, он успел передать гр. Ц., который успел положить их к себе в карман. После чего на них надели наручники и пересадили в машину ГИБДД на заднее сидение. Пока отъезжали с места задержания (с проезжей части) на парковку, гр. Ц. вытащил из кармана два пакетика и скинул их в машине ГИБДД, запихав их в сидение. На парковке в ходе «предварительного досмотра» без понятых у доверителя ничего обнаружено не было, а у гр. Ц. был пакетик в нагрудном кармане, который он приобрел для себя. А оперативники подумали, что этот пакетик для гр. А. Но тут подъехала другая группа оперативников, которые сказали, что гр. С. продала им три пакетика, и у нее было изъято еще два пакетика. К тому моменту машина ГИБДД уже уехала! Тогда один из изъятых пакетиков у гр. С. положили в нагрудный карман ему и при понятых изъяли.

После этого последовал следующий диалог с намеком прокурору о необходимости опровержения версии подсудимого:

Судья: Интересная ситуация вырисовывается. У стороны обвинения ходатайства есть?

Гособвинитель: Нет ходатайств.

Судья: Может какие-то есть? Или совсем нет? А у стороны защиты есть ходатайства?

Я: Конечно же, нет!

Судья: У прокурора точно нет ходатайств?

Гособвинитель: Нет.

Суд объявил перерыв на несколько дней.

К удивлению стороны защиты, в следующее судебное заседание была доставлена конвоем осужденная гр. С., при этом никто ходатайств о ее допросе не заявлял! И как Вы думаете, кто начал допрос первым? Правильно! Гособвинитель.

После ее допроса, судья, повернувшись в сторону гособвинителя сказал: «Так, нам теперь еще нужен осужденный гр. Ц. Вернее не нам, а Вам».

Таким образом, суд сам встал на сторону обвинения.

С кем же мы состязаемся со стороной обвинения или с судом? 

В следующем заседании был допрошен по видеоконференцсвязи осужденный гр. Ц, отбывающий наказание в другой области, который полностью подтвердил показания моего доверителя.

Далее классика жанра: в течение 12 дней был «состряпан» отказной материал в отношении сотрудников полиции.

Но тут нас ждал еще один сюрприз со стороны обвинения. Прокурор заявил ходатайство о допросе свидетеля гр. А., который оказался вдруг засекреченным!!! При этом, в материалах дела, каких либо признаков, о том, что свидетель А. совсем ни А., а некто другой, не имелось.

На следующее судебное заседание все собрались возле кабинета судьи. В назначенное время судья вышел из кабинета и скал, что бы все стояли тут и ждали приглашения в зал, а он пока пойдет устанавливать личность свидетеля! При этом, конверта с засекреченными данными свидетеля в деле не было. С чего устанавливать, как устанавливать, откуда конверт вообще взялся и есть ли он вообще на самом деле? Я прибывал в шоке. Гособвинитель куда-то ушел. Ну, ладно ждем… Через некоторое время прибегает секретарь и приглашает нас в зал этажом выше. В зале уже находились все кроме нас. На большом экране картинка: человек в маске с прорезями для глаз, обстановка в комнате явна тюремная, за кадром мужчина в форме протянул лицу подписку свидетеля.

В ходе допроса данного свидетеля, мой доверитель пояснил, что человек в маске, это не тот человек, который отдавал ему деньги, т.к. голос не его и на часть вопросов свидетель ответил не верно. Тем более оперативник на допросе пояснил, что в отношении закупщика дело прекращено, а допрашиваемый явно осужден.

«Его это голос, его! Я знаю, я установил» — сказал председательствующий. Вот оно как бывает. Откуда судья знает голос закупщика, не понятно!

Перешли к изучению материалов дела.

Добрались до протокола опознания гр. С., с которого и начался весь сыр-бор. После оглашения данного протокола, я заявил замечания, взял копию протокола, сделанную для нас следователем, и для сличения подошел с ней к государственному обвинителю. Все убедились в разности содержания протокола, я незамедлительно заявил ходатайство об исключении данного доказательства, т.к. оно сфальсифицировано.

Ой, что тут началось!

Судья: Так, адвокат, Ваша копия никем не заверена.

Я: Ее нам дал следователь в ходе 217-й и закон не обязывает его ее заверять. Протокол фальсифицированный.

Судья: Адвокат, займите свое место

Я: Ваша честь! Вы же сами поставили в упрек подсудимому содержание данного протокола.

Судья: Адвокат, Вам замечание.

Я: За что замечание, за правду?

Судья: Вам второе замечание. Еще одно и будет представление. Вы очень себя провокационно ведете.

После изучения материалов дела, в целях доказывания провокации, подсудимым было заявлено ходатайство о запросе у оператора связи детализации и билинга телефона доверителя.

Судья: Сами с адвокатом доказывайте провокацию, а то сторона обвинения подумает, что я встал на Вашу сторону.

Не ставя на обсуждение сторон заявленное ходатайство, данное ходатайство было проигнорировано.

Заявляем следующее ходатайство о приобщении копии трудовой книжки заверенной печатью отделом кадров и подписью.

Судья: А почему это я ее должен приобщать?

Я: В качестве характеризующего материала, все заверено.

Судья смотрит прямо перед собой, я стою, справа от него и смотрю на него. Почти минуту ничего не происходит. Обиделся, подумал я, и молча и демонстративно кинул копии на свой стол.

Не ставя на обсуждение сторон заявленное ходатайство, данное ходатайство было проигнорировано.

Перерыв на несколько дней…

В перерыве я через канцелярию подал ходатайство об изготовлении протокола судебного заседания по частям. Через 5 дней пришел узнать готов ли протокол. Не готов!

Судья: Ты четам мне какое-то хитрое ходатайство заявил? Зачем тебе протокол?

Я: К прениям надо готовиться

Судья: Ты мне в процессе даже не думай его заявлять, секретарь и так ничего не успевает. Хочешь, я тебе свои записи дам почитать.

Я: Да не к чему мне записи. Ладно, посмотрим… Работа у нас такая —  ходатайства заявлять.

 И знаете, уважаемые коллеги, какие похвальные слова я услышал в свой адрес?

«Ваша работа от лукавого! Вы не работаете, а только палки в колеса вставляете».

Спасибо за оценку моей работы, хотел я ему сказать, но промолчал, покинув кабинет в прекрасном настроении.

Было принято решение на следующем заседании заявлять отвод председательствующему, т.к. тянуть с отводом уже было некуда. Заявили отвод (основания в приложении). Суд удалился в совещательную комнату. Особых надежд мы не питали, но сам факт заявления отвода должен был сыграть в нашу пользу.

Отказ в отводе председательствующего читался неуверенным голосом с багрянцем на щеках. Очевидно, что некий эффект был достигнут.

Через несколько дней в прениях:

Гособвинитель просил признать доверителя виновным и назначить 3 года 6 месяцев лишения свободы реально.

Я «прошелся» по всем ключевым доказательствам стороны обвинения на предмет их незаконности и недопустимости, а именно: материалов ОРМ «Проверочная закупка», протокола опознания, личного обыска, допросов, осмотров предметов, доводы о фальсификации и фабрикации материалов дела и просил оправдать подсудимого. (подробнее в приложении)

Суд вынес приговор: 3 года л.с. условно, с испытательным сроком 3 года.

Со слов доверителя, приговор оглашался нехотя. После последовал вопрос: «Ну что, доволен!» ...