Парадоксальное смягчение законодательства об обороте холодного оружия.

  Сразу оговорюсь, что поначалу больших надежд на прекращение уголовного дела, а тем более уж на «не очень часто встречающийся в судебной практике» оправдательный приговор у меня было мало. Доказать факт того, что намерения у доверителя на продажу штык-ножа не было, сбыт был осуществлён исключительно вследствие настойчивых просьб сотрудников правоохранительных органов и имела место чистой воды провокация, было, как всегда в подобных делах затруднительно — на аудиозаписи был только последний диалог «сотрудников с „объектом“, записи предыдущих бесед в рамках оперативных мероприятий и какие-либо сведения о них никем не предоставлялись „за ненадобностью“. 

  Не радовала и позиция Конституционного суда РФ касаемо сбыта холодного оружия выпуском до 1945 года, отражённая в постановлении Конституционного суда Российской Федерации от 17 июня 2014 г. по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 222 Уголовного кодекса Российской Федерации и статей 1, 3, 6, 8, 13 и 20 Федерального закона «Об оружии» в связи с жалобой гражданки Н.В.Урюпиной положение части четвертой ст. 222 УК РФ, предусматривающее уголовную ответственность за незаконный сбыт холодного оружия, и сводившаяся по сути к тому, что не является преступлением, предусмотренным ч.4 ст. 222 УК РФ, сбыт холодного оружия, имеющего культурную ценность лицом, которое сбывая относится к нему именно как к предмету, имеющему культурную ценность.

  Не буду заострять внимание коллег и на том, что весьма ожидаемо обжалование постановления дознавателя о возбуждении уголовного дела в отношении доверителя ни чем хорошим не увенчалось. 

 Курс был взят следующий:

  Первое -так как с момента имевшего место, по мнению полиции, сбыта до возбуждения уголовного дела прошло 10 месяцев, то, по известным коллегам причинам, желательно было предварительному расследованию быть максимально детальным и продолжаться ещё где-нибудь годик, а ещё лучше — год и два месяца. Помимо прочего было заготовлено на будущее (а точнее -  на последние дни срока дознания) и ходатайство о назначении повторной экспертизы о „холодности“ штык-ножа, так как с постановлением о назначении первой (с учётом экспертизы, проводившейся при ОРМ — уже второй) экспертизы подзащитного ознакомить до назначения экспертизы дознаватель подзабыл. 

 Второе — обязательно добиться назначения экспертизы для получения ответов на вопросы о том, является ли штык-нож культурной ценностью (надежды на что были близки к нулю, но экспертиз, когда подходят сроки давности, мало не бывает). Также обязательно было установить экспертным путём, как то не глупо бы звучало, выпущен ли ржавый немецкий штык-нож до конца 1945 года или позднее — то есть является ли предмет старинным (антикварным) оружием или нет. И несмотря на то, что на тот момент „старинность“ холодного оружия при отсутствии его культурной ценности к прекращению уголовного дела не привела бы, все точки на „Ё“ надо было расставить. Кроме того, информации о том, что законодательство об обороте антикварного оружия в ближайшее время изменится, осенью прошлого года становилось всё больше. 

Поучаствовавший в судебном заседании по жалобе защиты на незаконность возбуждения уголовного дела и получивший от защиты порцию неприятных вопросов, дознаватель со всей твёрдостью решил назначить экспертизу культурных ценностей, при этом мой вопрос о дате выпуска предмета был включён в постановление о назначении экспертизы без проблем. 

  Выводы эксперта были ожидаемыми: культурной ценностью штык-нож не является, а вот старинным (антикварным) оружием — да, так как выпущен в период с 1937 по 1945 гг. 

  К моменту получения заключения эксперта на дворе был уже 2018 год, и мы с доверителем получили свой новогодний подарок в виде внесения изменений в ст. 6 ФЗ „Об оружии“ и фактическую декриминализацию в стране сбыта холодного оружия выпуском до конца 1945 года.

  Наполненное весьма забавными диалогами постановление дознавателя о прекращении уголовного дела в связи с отсутствием в деянии состава преступления не заставило себя долго ждать.