А была ли клевета? Оправдание по ч. 1 ст. 128.1 УК РФ с третьего захода.

Всё началось прошлым летом. Молодая женщина, получив от мирового суди стопку документов, говоривших о том, что её страстно желает привлечь к уголовной ответственности по ч.1 ст. 128.1 УК РФ одна известная ей особа, появилась на пороге моего офиса.

С первого взгляда на документы стало понятно, что позиция стороны обвинения, основанная на листке бумаги формата А4, якобы с текстом клеветнического содержания, распространённым по мнению частного обвинителя, моим доверителем, весьма шаткая.

Доверительницу обвиняли в том, что она написала в социальной сети пост о том, что на уроке музыки в детском саду преподавателем её сыну был причинён физический и психологический вред. 

Основываясь на чёрно-белом творении не самого лучшего лазерного принтера, обвинению надо было как минимум последовательно доказать что: 

1. То, что они приложили к заявлению действительно написано моей доверительницей. 

2. Текст носит клеветнический характер. 

3. Если уж написано всё это подсудимой и порочит честь и достоинство частного обвинителя — доказать, что подсудимая заведомо осознавала, что распространяются несоответствующие действительности сведения.

Исходя из ситуации было решено занять следующие позиции — в качестве «предполья» мы не признаём авторство доверителя в отношении представленного на листке бумаге текста и порочимость им чести и достоинства обвинителя. А главной линией защиты является позиция о том, что подзащитная  искренне уверена, что всё то, в написании чего её обвиняют, являлось и является правдой.

Особенность дела заключалась ещё и в том, что одновременно с рассмотрением уголовного дела судом мы при помощи жалоб в прокуратуру и в МВД (кстати — сработала именно жалоба на имя министра внутренних дел) были вынуждены помогать сотрудникам местного отдела полиции в полном и всестороннем рассмотрении поданного ещё весной 2017 года заявления моей доверительницы о нанесении побоев её сыну. 

В итоге протокол по ст. 6.1.1 КОАП РФ именно за те события, которые описаны, по мнению стороны обвинения, в распечатке и которых, опять же по мнению частного обвинителя и его представителя, не было, всё-таки был составлен в отношении частного обвинителя, направлен тому же мировому судье, который вынес приговор, и «благополучно» возвращён должностному лицу, у которого на несколько месяцев «затерялся».

Это произошло к моменту написания мной кассационной жалобы, к которой, само собой, копия протокола была приложена.

Итак первая инстанция. Дабы не травмировать ещё больше психику присутствовавших на уроке музыки детей, было решено не пытаться допрашивать маленьких свидетелей в судебном заседании.

Приглашённые совершеннолетние свидетели подтвердили, что дети уверенно говорили им о том, что учительница била сына подсудимой на уроке музыки и никаких оснований не доверять детям не было. С правдивостью заключения экспертизы о синяках на руках ребёнка стороны не спорили.

Свидетели стороны обвинения не поясняли ничего, кроме того, что они уверены, что текст, представляемый на их обозрение на бумаге, совершенно однозначно написала подсудимая.

К удалению суда в совещательную комнату сложилась ситуация при которой следовало выносить оправдательный приговор — сторона обвинения не доказала наличие в действиях подсудимой состава обвинения.

Ведь даже если привязать при помощи свидетельских показаний текст к подсудимой и согласиться с тем, что он носит порочащий честь и достоинство характер, то основная позиция  защиты всё равно устояла — довод обвинения о том, что подсудимая осознавала ложность распространяемых сведений был не только не доказан, но и прямо опровергнут — для всех в зале суда должно было быть очевидным, что мать по сей день искренне считает, что её ребёнка избили и продолжает добиваться правды, несмотря ни на что.

Как вы думаете вынес мировой судья первый оправдательный приговор за историю судебного участка? Правильно — нет: виновна, 5000 штрафа, занавес...

На том, были ли шансы на отмену приговора в районном суде, останавливаться не буду. Скажу лишь, что дело было рассмотрено в одном заседании, в удовлетворении моих ходатайств о приобщении к материалам дела постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, которое было вынесено уже после приговора и в котором были отражены показания детей о том, что сына подсудимой действительно на уроке музыки били, истребовании копий материалов из полиции и допросе несовершеннолетних свидетелей было отказано. Апелляционное постановление аккуратненько поместилось на одном листе формата А4. 

И наконец после принятия к рассмотрению кассационной жалобы появились надежды на то, что хотя бы третья инстанция обратит внимание на очевидное отсутствие состава преступления. Так и случилось.

Приобщённое стороной обвинения определение мирового судьи о возвращении протокола о побоях должностному лицу, его составившему, президиум областного суда не впечатлило.

Приговор и апелляционное определение, как им и было положено, были отменены, а уголовное дело прекращено за отсутствием в деянии подзащитной состава преступления.