Врачебная ошибка - основание для взыскания компенсации морального вреда или долгий путь к победе

Наконец-то, спустя два года закончилось рассмотрение гражданского дела о взыскании компенсации морального вреда в связи с недостатками медицинской помощи.

03.10.2019 года судебная коллегия по гражданским делам оставила решение в силе.

А теперь по порядку.

В октябре 2017 года ко мне обратилась одна моя знакомая и рассказала жуткую историю, о том, что у ее сына К, 2004 года рождения, обнаружили в головном мозге гигантскую опухоль.

При этом с 2006 года у ребенка имелись приступы. Ребенок неоднократно проходил стационарное лечение в различных учреждениях. Ему ставили разные диагнозы.

С 2011 года ребенок наблюдался у врача-эпилептолога, который поставил окончательный диагноз: эпилепсия идиопатическая форма.

В 2014 году ребенку была установлена группа инвалидности по психическому расстройству.

Мама ребенка плача сказала, что никто из врачей не направил ее на МРТ или КТ, что в настоящее время опухоль настолько велика и вросла в мозговую артерию, что врачи не рискуют брать даже биопсию. Надежда только на лучевую терапию, которая, по крайней мере, остановит рост опухоли.

Поведав всю эту историю, которую я восприняла очень тяжело, поскольку у меня дочка – ровесница больного мальчика, моя знакомая спросила, могу ли я взяться за это дело и хоть что-то взыскать с медицинских учреждений в счет компенсации морального вреда.

Я согласилась, но предупредила, что дело очень  сложное.

Сложность дела заключалась в следующем:

— во-первых,  длительность времени, прошедшего с момента оказания некачественной (как мы полагаем) помощи (с 2006 по 2017);

— во-вторых, множество ответчиком (4 медицинских учреждения);

— в-третьих, множество выставленных диагнозов (последствия перинатального поражения ЦНС: эписиндром, правосторонний гемипарез, правосторонний паралич Тодда, синдром гиперактивности с дефицитом внимания, задержка психоречевого развития, дизартрия, криптогенная эпилепсия,  расторможенное поведение, снижение когнитивных функций, идиопатическая эпилепсия, органическое расстройство личности с нарушением поведения, расстройством экспрессивной речи III уровня, дислекция, дисграфия);

— в-четвертых, отсутствие точного диагноза основного заболевания, так как видов опухолей  головного мозга очень много, а из-за отсутствия гистологического исследования  выставленный диагноз – Доброкачественное новообразование головного мозга над мозговым наметом, предположительно менингиома, был неполный, поскольку вид опухоли — менингиома был предположительный.

Те коллеги, которые вели подобные дела, поймут меня.

Чтобы качественно оказать помощь, нужно самому иметь представление о всех вышеуказанных диагнозах.

Пришлось изучать, что такое эпилепсия, каких она бывает видов, чем один вид отличается от другого, какие последствия и осложнения несет в себе растущая опухоль, какие Стандарты оказания медицинской помощи применимы в данном случае.

Обстоятельства дела были таковыми, что в двух лечебных учреждениях ребенок проходил стационарное лечение, при чем в одном:

 – в 2006 году, когда появились первые приступы, и после лечения был выставлен диагноз — эпилепсия, частые парциальные вторично-генерализованные судорожные приступы. Правосторонний паралич Тодда. Анемия;

-в другом в 2010-2011 годах, после лечения в 2010 году был выставлен диагноз — Последствия перинатального поражения ЦНС: синдром гиперактивности с дефицитом внимания. Задержка психоречевого развития. Дизартрия,

после лечения в 2011 году был выставлен диагноз — криптогенная эпилепсия (сложные фокальные приступы), текущие приступы. Последствия перинатального поражения ЦНС: расторможенное поведение. Снижение когнитивных функций. Дизартрия.

В двух других учреждениях ребенку оказывалась  амбулаторно-поликлиническая помощь, причем с 2011 года по 2017 год ребенок постоянно по направлению врача-невролога наблюдался у врача-эпилептолога в психбольнице, где ему был выставлен диагноз: эпилепсия идиопатическая форма.

Я пишу подробно о диагнозах в первую очередь  для  экспертов — врачей, поскольку компетентные люди в данных вопросах, сразу увидят противоречивость диагнозов.

В октябре 2017 года нейрохирургом ФГАУ «НМИЦН им. Ак. Н.Н. Бурденко» был выставлен диагноз -  Доброкачественное новообразование головного мозга над мозговым наметом, которое  манифестировало сложными эпилептическими приступами.

Основная позиция ответчиков сводилась к тому, что помощь была качественная, мама  с ребенком выписывалась досрочно,  у ребенка  на фоне приема противосудорожных препаратов с 2012 года была стойкая ремиссия, оснований для назначения МРТ или КТ не усматривалось.

Псих больница вообще отреклась от медицинской помощи в отношении эпилепсии, указав, что врача эпилептолога у них нет, а есть только психиатр, который оказывал консультативную помощь, связанную с поведенческими расстройствами.

Один из ответчиков приводил довод, что природа опухоли не установлена, значит нельзя определить, когда она образовалась. Также ответчиками приводился довод о том, что эпилепсия и опухоль никак друг с другом не связаны, и могут протекать отдельно друг от друга.

Судом по ходатайству ответчиков была назначена судебная экспертиза в г. Воронеже.

Мне вопросы не очень понравились, поскольку они сразу сводились к возможности хирургического лечения опухоли и наличия причинно-следственной связи, но судья меня  не услышала, поскольку такие вопросы ей продиктовал сам эксперт.

В итоге первая экспертиза установила наличие дефектов в оказании медицинской помощи у двух ответчиков – тех учреждениях, где ребенок лечился стационарно. Дефект состоял в том, что не было назначено в ходе лечения и не рекомендовано при выписке проведение МРТ головного мозга.

При этом эксперты указали, что на момент первых приступов опухоль принципиально существовала.

Одно лечебное учреждение, в котором ребенок два года подряд проходил стационарное лечение, после экспертизы заключило мировое соглашение на 220 000 рублей.

В общем, мы были недовольны результатами экспертизы, поскольку два лечебных учреждения ушли от ответственности. Само заключение было неполным, остались невыясненными вопросы о наличии осложнений  в виде судорожных приступов и психических расстройств. Прослеживалась линия защиты врачей, некоторые ответы на вопросы были «размытыми». На будущее я определилась, что в Воронеж больше не следует назначать такого рода экспертизы.

 Мы заявили ходатайство о назначении дополнительной экспертизы. Я долго думала, какие  поставить вопросы, чтобы вывести другие лечебные учреждения на «чистую воду», чтобы эксперты дали четкие ответы. Обращалась за помощью к специалистам на праворубе: Праворуб: Нужна помощь экспертов

Но в этом вопросе мне не помогли.

В финансовых средствах были очень ограничены, поэтому возможности обратиться к эксперту не было. Пришлось самой ставить вопросы:

1.1. Какие осложнения имеются у К в настоящее время в связи с наличием у него новообразования в головном мозге? Когда они возникли? Являются ли эпилепсия и органическое расстройство личности, диагностированные у К, осложнениями, вызванными  новообразованием в головном мозге?

1.2. Если осложнения имеются, то возможно ли их излечение на данном этапе? Каков их исход?

1.3. Повлекли ли несвоевременная диагностика новообразования в головном мозге у К и отсутствие своевременного лечения  к прогрессированию других заболеваний (осложнений) и ухудшению его состояния здоровья, причинение вреда здоровью? Если да, то в чем конкретно это выразилось, какова тяжесть причиненного вреда здоровью?

1.4. Правильно ли и своевременно был установлен диагноз (диагнозы) К  при оказании ему медицинской  помощи в ГБУ РО «КБ  им. Н.А. Семашко»? Если нет, то какой в действительности имелся диагноз (диагнозы) у К?

1.5. Правильно ли и своевременно был установлен диагноз (диагнозы)  К при оказании ему медицинской  помощи в ГБУ РО «ОДКБ им. Н. В. Дмитриевой»? Если нет, то какой в действительности имелся диагноз (диагнозы) у К?

1.6. Правильно ли и своевременно был установлен диагноз (диагнозы) К при оказании ему медицинской  помощи в ГБУ РО «ОКПБ им. Н.Н. Баженова»? Если нет, то какой в действительности имелся диагноз  (диагнозы) у К?

1.7. Имелись ли основания у врача эпилептолога ГБУ РО «ОКПБ им. Н.Н. Баженова» для установления К диагноза эпилепсия идиопатической формы? Какие клинические данные указывали на эпилепсию идиопатической формы?

1.8. Правильно и своевременно ли была оказана медицинская помощь К  в ГБУ РО «ОКПБ им. Н.Н. Баженова» при лечении эпилепсии и психических расстройств?

1.9.  Были ли допущены врачами вышеуказанных медицинских  учреждений какие-либо ошибки (дефекты) при диагностике и лечении заболеваний, имевшихся у К? Если да, то в чем они выразились, и какие неблагоприятные последствия для К они повлекли?

1.10. Имеется ли причинно-следственная связь между действиями (бездействием) врачей  ГБУ РО «КБ им. Н.А. Семашко»,  ГБУ РО «ОДКБ им. Н. В. Дмитриевой», ГБУ РО «ОКПБ им. Н.Н. Баженова» и возникшими у К неблагоприятными последствиями?

 При проведении дополнительной экспертизы были установлены факты неправильного оказания медицинской помощи во всех леченых учреждениях.

В итоге суд вынес решение, взыскав от 150 000 до 250 000 рублей компенсации морального вреда. Общая сумма компенсации морального вреда с учетом мирового соглашения составила 820 000 рублей, учитывая, что причинно-следственную связь так и не установили. При вынесении решения суд руководствовался нормами Закона о защите прав потребителей.

Два ответчика подали апелляционные жалобы, но их не удовлетворили.

Моя доверительница осталась довольна.

Пока шло судебно разбирательство, мальчик прошел курс лучевой терапии по квоте, после которой у него начался оттек головного мозга. Ребенок попал в реанимацию с инсультом, но, слава богу, ему помогли. В настоящее время оттек спал, опухоль немного уменьшилась. Пока шел суд, мама мальчика родила двойняшек – двух мальчиков.