Прекращение и примирение (часть 1)

Дело, о котором я поведаю, было насыщено событиями, интересными ходатайствами, неожиданными ответами на них, а также одной удовлетворенной судом жалобой на меру пресечения. Впрочем, обо всем по порядку.

На дворе стоял теплый осенний вечер, когда меня вызвал орган следствия через координатора ПАСО на допрос гражданки К с банальной до безобразия квалификацией (п. «в» ч.2 ст. 158 УК РФ).

В кабинете следователя я увидел замученную многочасовым ничегонеделанием женщину, находящуюся в состоянии легкой истерики. Я походатайствовал об ознакомлении с материалами уголовного дела и любезно попросил вручить мне копию постановления о возбуждении уголовного дела. Как ни странно, все было представлено в лучшем виде. После консультации со мной К не стала давать показания по существу подозрения. Составив протокол об этом, следователь отпустил К. под подписку о невыезде, после чего мы вышли из райотдела.

Согласно легенде К встретилась на улице со своим знакомым (назовем его Виталей), у которого при себе был волшебный кошелек. Из этого кошелька знакомый Виталя в какой-то момент их совместной прогулки вытащил волшебную карту Сбербанка и попросил К сходить в ближайший магазин купить ему продукты, при этом пояснил, что сам в этот магазин идти не может, поскольку там задолжал, но сейчас ему не хочется расплачиваться. К, в свою очередь, увидев, что у Витали есть деньги, попросила воспользоваться его картой для покупки продуктов для дома, поскольку с собой денег не имела. Также она сказала, что отдаст ему деньги, как только они придут к ней домой. На том порешали, после чего К совершила ряд замечательных транзакций на общую сумму примерно 5000 рублей. При этом карту она не разглядывала. До дома компания доехала на машине сына, Виталя помог отнести домой продукты, получил деньгу и скрылся в неизвестном направлении, больше его никто никогда не видел. Когда К вернулась к машине сына, то обнаружила на заднем сиденье волшебный кошелек, а в нем — та самая карта Сбербанка, которой она недавно расплачивалась.

Карта Сбербанка была именная, имя на ней было женское. К стало понятно, что, скорее всего, Виталя незаконно пользовался картой. Моя подзащитная решила её вернуть. Она обратилась в кол-центр Сбербанка с просьбой установить местонахождение или номер телефона держателя карты. Оператор дружелюбно пояснил, что карта заблокирована, и она может ее приобщить к мусорной корзине. А когда через 2 дня позвонили сотрудники полиции, К пришла и отдала все карты с кошельком под протокол. Только дело уже возбудили, и она в нем стала подозреваемой. По версии следствия именно она подняла кошелек, именно она взяла из кошелька 21000 рублей наличными, и она же похитила с банковского счета еще 5000 рублей, вследствие чего на нее возбудили второе дело по п. «г» ч.3 ст. 158 УК РФ, завязанное на оплате домашних покупок. Но это было потом. А пока мы в скором времени заключили соглашение, и я приступил к анализу материалов, представленных следователем.

Я исследовал постановление о возбуждении уголовного дела на наличие изъянов и обнаружил отсутствие в нем признака значительности. Вместе с тем, следователь квалифицирует действия неустановленного лица по п. «в» ч.2 ст. 158 УК РФ, что в таком случае необоснованно. Об этих открытиях я радостно сообщаю суду в своей жалобе на необоснованное решение следователя и прилагаю к жалобе копию постановления о возбуждении уголовного дела.

Выдача карты сотрудникам полиции тоже была небезупречна, хотя бы потому что изъятие происходило в ходе осмотра кабинета опера вместо выемки при наличии возбужденного уголовного дела без разъяснения прав подзащитной (записи об этом с ее подписью не было), и, как выяснилось позднее, без поручения следователя. Но на это я указывать не стал. Думал, сделаю подарок позднее.

Обжалование прошло безуспешно в том плане, что в удовлетворении жалобы отказали, но защита добыла необходимые ей материалы следствия. Решение суда также было обжаловано, после чего наступила долгая следственная тишина. Прошел месяц, второй, третий. Мы зря время не теряли, запросили аудиозапись разговора из Сбербанка, там подтвердили наличие аудиозаписи, но в предоставлении её отказали. Мы решили обратиться за помощью следователя. Тут, значит, следователь поднял запылившееся дело, возобновил по нему производство (К моему удивлению, производство по делу было приостановлено по п. 1 ч.1 ст. 208 УПК РФ. Тогда я не знал, что в отделе это было общепринятой практикой, когда не знаешь, какое решение по делу принять) и началось. В истребовании аудиозаписи нам отказали, вопреки ч.2 ст. 159 УК РФ, поскольку, как говорится, вина уже доказана, смысла нет, да и следователь сам вправе решать, что ему делать. Вместо этого К. вменили второй эпизод с покупками по волшебной карте, т.е. п. «г» ч.3 ст. 158 УК РФ.

Надо отметить, что деньги за покупки К вернула сполна у следователя в кабинете. Данный факт следователем был расценен как признание вины, и она предъявила К обвинение по этим 2 эпизодам. Мы следователю сообщили свое несогласие с предъявленным обвинением и немного дополнительной информации (тактически иногда целесообразно давать двусмысленные пояснения по отдельным «слабым» моментам обвинения с целью его уточнения либо с целью заставить следователя его подтвердить чем-либо), после получения которой следователь через пару дней решила предъявить новое обвинение. А уже затем, спустя 7 месяцев после возбуждения дела, нам предъявили для ознакомления материалы дела.

По моему личному убеждению, в деле творился откровенный мрак. Я был в полной уверенности, что оно не сможет зайти в суд, ибо в нем не было ни одного «живого» доказательства. Но самое любопытное в нем содержалось на 1-ом листе 1-ого тома дела. Там содержалось «модернизированное» постановление о возбуждении уголовного дела с указанием на значительность ущерба. Кроме этого, в новой версии постановления напрочь отсутствовал пункт о принятии уголовного дела к производству. И это воистину не могло не радовать, поскольку с такими артефактами в суде можно было неплохо аргументировать любую позицию по делу.  В общем, со второй попытки или с третьей вопреки моей уверенности, дело было загнано в суд, не взирая на, казалось бы, обоснованные доводы защиты.

Назначены предварительные слушания, подготовлены ходатайства. И вот я их  в суде только достаю из широких штанин, как судья ставит сама вопрос о возвращении  дела прокурору, в связи с тем, что нас, оказывается, не ознакомили с делом в полном объеме (забыли дополнительно ознакомить с постановлением о продлении срока следствия). И надо же как ладно получалось, прокурор тоже не возражал против возвращения дела.  Я убираю свои ходатайства туда, откуда достал, выражаю общую солидарность с таким поворотом событий, и дело благополучно  направляется прокурору.

А дальше пошла такая вакханалия, которую я до сих пор ни разу в своей жизни не видел. Судья, не дожидаясь пока 10-суточный срок обжалования её решения закончится, направила дело прокурору, который, в свою очередь, тоже не стал медлить и направил дело следователю для очередного ознакомления с материалами дела. Звезды так легли на небосводе, что 10-суточный срок заканчивался в выходные и последние сутки на обжалование истекали в понедельник.

Именно в этот понедельник мне позвонил следователь и попросил прийти для ознакомления с делом. Я, скрыв свое удивление, согласился на любое время. А сам, получив от доверителя согласие на ход конем, направил почтой России в райсуд наскоро состряпанную апелляционную жалобу на постановление суда о возвращении дела прокурору с просьбой вернуть дело на новое рассмотрение со стадии предварительных слушаний, так как они назначались по моему ходатайству, а возможности его заявить суд не предоставил. Пока почта шла, я продолжал весело знакомиться с материалами дела согласно графику ознакомления. Так сказать, продолжал участвовать в этом грандиозном юридическом коллапсе.

Когда почта дошла, и до прокурора с судьей дошло, что они натворили, дело заиграло совершенно новыми красками. Но об этом в следующей части повествования. Наиболее любопытные документы хождения по мукам прилагаю.

Окончание здесь.