«Моей судье не очень-то хотелось их всех сажать»

Студентка юрфака несколько месяцев проработала секретарем в райсуде. Вела дневник. По итогам опубликовала мемуары.

29 мая. Допрашиваем свидетеля:
— Судимости есть?
— Вам что, все перечислять?
— Как давно вы знаете обвиняемого?
— 20 лет.
— И за всё это время у вас не было конфликтов?
— Ну, так получалось: то я сижу, то он сидит.

11 июля. Видели бы вы лица подсудимых, когда мы говорим им, что опера, вызванные в качестве свидетелей, не явились, потому что содержатся в СИЗО!

— Вы наркотики хранили для собственного употребления или просто так?
— (после паузы) Просто так. Купил, пусть полежат.

Было одно дело по сбыту наркотиков, где подсудимый ходил и говорил, что он весь раскаялся-раскаялся и больше не будет. Он был под подпиской. Дело дошло до прений, и на прениях наша прокурор была занята в другом деле, вместо нее прислали молодого мальчика. Первый год прокурор, поэтому злой и всех хочет посадить — и вот он запросил этому подсудимому 12 лет.

А прокурор обычно с судьей перед процессом договаривается же, что вот, вы попросите ему четыре года, а я ему дам два, и все уйдут счастливые. Этот же прокурор попросил 12 лет, и потом подсудимый к нам месяц, по-моему, не ходил на свое последнее слово. Точнее он приходил в суд с опозданием на два часа, от него разило джином, и говорил, извините, я очень испугался, больше никогда не буду, простите. Мы говорили, приходи в следующий раз, все будет хорошо, мы тебя не будем сажать. Он соглашался и опять не приходил. Наконец он явился, мы ему дали 6 лет условно.

18 июля. Антикоррупционный отдел СК нам сегодня прислал антикоррупционного практиканта. Практикант спрашивал, как я отношусь к Навальному. А вчера у нас на продлении был чувак, требовавший политического убежища. Чувак из Беларуси. Кажется, он убежал не в ту сторону.

19 июля. У следователя на рингтоне стоит «Я свободен» Шнура, а у судьи Kasabian.

25 июля. На улице такая хорошая погода, а я уже час звоню в СИЗО. Вчера дали условку Принцеву, сегодня пошли на повышение и рассматриваем апелляцию Принца.
Судья оглашает приговор: «Вещественное доказательство — мобильный телефон — вернуть осуждённому, но лучше пусть осуждённый его выкинет, потому что телефон слушает ФСКН».

Наркоманов мне всегда было очень жалко. На самом деле, никто из тех, с кем я в суде говорила, не считает, что нужно сажать людей за такие вещи. Ладно еще если сбыт, но хранение… Наркоманы больные люди, и сидеть им в тюрьме не нужно. Было, конечно, мнение, что они посидят в тюрьме и не будут колоться какое-то время. Судья рассказывала, что она дала какому-то наркоману условный срок, он обкололся и умер. А в тюрьме он был бы жив.

Естественно, никакой особо судебной тайны у нас тоже не было. Мы запирали дверь, а потом в эту дверь стучались все судьи: «Давайте я к вам чаю зайду попить». Они там действительно совещались: сидели, открывали законы и думали, сколько дать человеку. А у него рецидив там? А что у нас с рецидивом. Высчитывали, что нужно сделать. Им реально важно, чтобы по закону срок был назначен, потому что дело пойдет в городской суд и, если что не так, тот будет на них ругаться.
Полностью статья здесь