Комсомольский мемориал

Это окололитературное эссе.
Никоим образом не претендующее на объективность сделанного в конце обобщения.

Люблю я славный город Комсомольск-на-Амуре. Особенно люблю любить его «издаля». Но жизнь наша, как известно, далека от идеала, поэтому время от времени приходиться посещать предмет моей давней симпатии.

Особенно меня всегда восхищал тамошний Дворец правосудия, на возведение которого в свое время ушел двухгодичный бюджет, отведенный на ремонт судов РСФСР. Да, и как не прийти в умиление от нависающего над типовыми пятиэтажками куба едко-зеленого цвета, на фасаде которого расположен барельеф в виде Фемиды с открытыми глазами.

Но, как сказывают, ничто не вечно под Луной, и не так давно во Дворце начали капитальный ремонт, в ходе которого надстроили этаж и демонтировали знаменитую скульптурную композицию, хотя зеленый цвет оставили.

Кроме того, как мне удалось выяснить в последний приезд, преемственность художественной традиции обеспечена ныне не извне, а внутри здания.

Итак, в минувшую пятницу я посетил Центральный районный суд г. Комсомольск-на-Амуре, расположенный в означенном дворце после завершения в нем ремонта, и был поражен экспонируемыми там живописными репродукциями. К сожалению, не виртуозное владение кистью, а во всех картинах безошибочно угадывалась рука одного и того же копииста, привлекли в них мое внимание, а их тематический подбор и особая, «авторская» манера изображения персонажей.

Во-первых, все размещенные в фойе суда копии, так или иначе, касались человеческих страдании и нашего бессилия перед лицом государственной химеры. Именно поэтому художественные предпочтения неизвестного «мастера» тяготели к русским передвижникам, с их многочисленными полицаями-держимордами, приставами, рыдающими бесприданницами и обираемыми малолетними сиротами, среди которых гармонично смотрелись «Каторжане» Ван Гога и безутешная вдова по мотивам творчества Рембрандта.

Во-вторых, при эклектичном изображении лиц несчастных «художник» уделял особое внимание передаче страдания, тогда как представители власти, выписывались им с откровенной любовью. В результате, эти физиономии, зараженные апатией на подлинниках, на репродукциях, напротив, оказались светящимися мудростью.

Мой неподдельный интерес к экспозиции привлек внимание одного из местных коллег, который разговорившись, поведал мне поучительную историю.

Оказывается, был в Центральном районном суде г. Комсомольск-на-Амуре при старом режиме бессменный председатель со звучным именем Сталь. Именно он построил Дворец правосудия, настоял на зрячей Фемиде, а на излете своих дней, увлекшись рисованием, подарил миру вызвавшие мое изумление «шедевры».

Добрая память об этом человеке состоит в том, что согласно комсомольской байке, на установленном в сквере возле суда мемориальном камне допущена описка, и надпись «Жертвам сталинских репрессий» следует читать «Жертвам сталЬевских репрессий».

Поучительно. Безусловно. Но меня, в связи с повествованием адвоката заинтересовал не столько «призрак из прошлого», сколько психотип того руководителя, который решил устроить из суда галерею одиозного предшественника, а также актуальность именно такого, «оруэловского» прочтения классики в современных российских реалиях.