Щит правосудия под ударом: почему преследование адвоката угрожает каждому

Ситуация, разворачивающаяся во Владивостоке, где адвокат Руслан Омельченко обвиняется в применении насилия к следователю, выходит далеко за рамки одного уголовного дела. Это симптом системного кризиса, поражающего основы справедливого правосудия — принцип состязательности и право на защиту. Десятки коллег, пришедших в суд в поддержку Омельченко, расценивают дело как давление на защитника. Их тревога понятна: исход процесса может не только сломать карьеру конкретного человека, но и создать опасный прецедент устрашения для всего адвокатского сообщества.

Фундаментальные принципы под угрозой

1. Презумпция невиновности vs. вера следствию «на слово». Сердцевина конфликта — столкновение двух подходов. Следствие предлагает принять свою версию как данность. Однако суть правосудия — не в доверии, а в проверке. Право на защиту существует именно для того, чтобы любое обвинение подвергалось самому строгому испытанию. Адвокатский долг — оспаривать, искать изъяны, требовать доказательств. Отказ от этой роли разрушает саму идею справедливого суда.
2. Состязательность как условие выживания правды. Данный случай — учебный пример жизненной необходимости состязательности. Без активной, принципиальной и иногда жёсткой позиции защиты суд рискует превратиться в формальность по утверждению обвинительного акта. Адвокат, настаивающий на вызове свидетелей, изучении всех материалов (включая записи камер, которые, по утверждению защиты, не подтверждают версию обвинения), заставляет систему работать на установление истины, а не на конвейерное производство приговоров.
3. Это не инцидент, это тенденция. К сожалению, давление на защиту стало распространённой практикой. Ограничение в ходатайствах, создание препонов в ознакомлении с материалами, дискредитация активной защиты как «препятствования» — всё это элементы одной картины. Каждый такой случай подтачивает общественное доверие к системе в целом.

Катастрофические последствия преследования защитников

Давление на адвокатов — не просто «профессиональный риск». Это прямая угроза для каждого, кто может оказаться на скамье подсудимых.

• Эффект запугивания и «холодная» защита. Страх перед уголовным или дисциплинарным преследованием за принципиальность порождает самоцензуру. Адвокат начинает думать не о максимальной эффективности защиты, а о личной безопасности. Результат — формальное, пассивное участие в процессе, «соглашательская» позиция, что полностью обесценивает право на защиту.
• Жертвой становится доверитель. Запуганный адвокат оставляет своего подзащитного один на один с государственной машиной. Шансы выявить ошибки, предвзятость или злоупотребления сводятся к нулю, увеличивая риск судебной ошибки.
• Деградация правосудия. Система, где комфортно только покорным, неизбежно вырождается. Исчезает состязательность, суд скатывается к обвинительному уклону как к безальтернативному, а общество теряет веру в возможность найти справедливость в зале суда.

Взгляд изнутри системы

Как отработавший в прокуратуре и следственных органах до пенсии за выслугу лет могу точно декларировать, что фактов давления или, тем более, нападений со стороны адвокатов на следователей… зафиксировано не было. Взаимодействие, как правило, выстраивалось в рамках процессуального противостояния, предусмотренного законом.

Это заявление заставляет задуматься: насколько исключительной и потому требующей чрезвычайно тщательной проверки является ситуация, в которой адвокат якобы пошёл на отчаянный шаг физического конфликта.

Рекомендации адвокатам: как минимизировать риски провокаций 

В условиях, когда конфликт с представителями правоохранительных органов может быть использован для давления, если хотите «подавления воли к активному сопротивлению», адвокатам критически важно соблюдать максимум осторожности и профессионализма. 

1. Стараться никогда не оставаться наедине. Любое взаимодействие со следователем, оперативником или иным лицом в рамках дела, особенно в неформальной обстановке (коридор, кабинет без посторонних), должно по возможности происходить в присутствии второго защитника, стажёра или хотя бы протоколироваться на диктофон с немедленным уведомлением об этом собеседника. Это не признак недоверия, а стандарт безопасности.
2. Фиксация всего и всегда (по возможности). Аудиозапись (если это не тайна следствия) всех процессуальных действий и неформальных бесед — лучшая защита от искажения слов и провокаций. Видеозапись на телефон в общественных местах. Уже сложнее, но в определенных условиях можно использовать.
3. Чёткие границы общения. Общение строго в рамках процессуальных вопросов. Избегаем любых личных тем, комментариев, шуток или эмоциональных оценок, которые могут быть вырваны из контекста.
4. Немедленное реагирование на инциденты. При малейшем намёке на некорректное поведение (оскорбления, угрозы, физический контакт) необходимо немедленно, не откладывая, заявлять письменное ходатайство или жалобу, требовать приобщения к материалам дела или проведения проверки. Фиксируем время, место, данные свидетелей.
5. Публичность и поддержка сообщества. Как показывает дело во Владивостоке, публичное освещение попыток давления и поддержка коллег — мощный инструмент защиты. Информируем адвокатскую палату и правозащитные организации о подобных случаях. Корпоративная солидарность затрудняет избирательное преследование.
6. Безупречное знание процедуры. Провокации часто строятся на мелких нарушениях процедуры со стороны самого адвоката. Скрупулёзное соблюдение всех процессуальных норм и требований этики лишает противоположную сторону формальных поводов для атак.

Заключение

Поддержка адвоката Руслана Омельченко — это не просто акт корпоративной солидарности. Это защита краеугольного камня правосудия. Адвокат — это не «помощник суда» в обвинительном уклоне, а гарант того, что права человека не будут растоптаны системой. Общество, которое позволяет запугивать своих защитников, рискует вскоре обнаружить, что защищаться в суде стало просто некому. От исхода этого дела зависит, останется ли адвокатура щитом правосудия или превратится в декоративный придаток обвинительной машины.