Эту историю я услышал от знакомой девушки, работающей дознавателем в одном из регионов, граничащих с Московской областью
Она иногда приезжает в Москву, мы встречаемся за чашкой кофе, обмениваемся новостями и разными интересными историями, разумеется, с соблюдением всех профессиональных секретов.
На это раз она поведала мне весьма поучительную историю, из которой я вынес лишнее подтверждение правилу – слепое следование, пусть когда-то и эффективным приемам защиты, может привести к очень печальным последствиям.
Слушая его, я привычно примерял на себя роль защитника, но в итоге поймал себя на мысли: как же легко, следуя догме, разрушить судьбу человека.
Началось всё банально. Двое — назовём их Иванов и Петров — не поделили парковочное место у гипермаркета. Слово за слово, вспыхнула драка. Иванов, будучи физически крепче, нанёс оппоненту несколько ударов. Приехала скорая, наряд полиции. Диагноз: перелом носа и сотрясение — вред здоровью средней тяжести. Материалы ушли в отдел дознания, возбуждено дело по ч.1 ст. 112 УК РФ.
На этом этапе к Иванову пришёл адвокат. Стратегию выбрали железобетонную: «молчание — золото». Подзащитному разъяснили статью 51 Конституции РФ, и Иванов на всех допросах у дознавателя гордо отказывался от дачи показаний. Мол, пусть доказывают.
Потерпевший Петров дал показания, свидетели были, но защитник надеялся на слабость доказательной базы или, как вариант, на примирение. Классическая позиция.
А дальше произошло то, что должно было насторожить защиту, но, увы, не насторожило.
В процессе проверки выяснилось: потерпевший Петров — действующий сотрудник полиции. И в момент конфликта он находился при исполнении служебных обязанностей.
Да, он был в гражданской одежде, но это не отменяет главного: он следовал на службу, либо уже заступил, либо, что чаще встречается в практике, добровольно приступил к пресечению правонарушения, сообщив, что является сотрудником полиции, правда, служебное удостоверение предъявить не успел, поскольку в этот момент получил несколько ударов от Иванова.
Как только статус потерпевшего и факт исполнения им обязанностей стали очевидны, дознаватель ОВД с облегчением написал рапорт об обнаружении признаков преступления и вынес постановление о передаче дела по подследственности в местный отдел Следственного комитета.
ст. 112 УК РФ мгновенно трансформировалась в ч.1 ст. 318 УК РФ — применение насилия в отношении представителя власти.
И вот здесь кроется главная тактическая ошибка адвоката.
На допросе в СК потерпевший Петров дал чёткие показания: «Я представился, назвав должность и звание, потребовал прекратить противоправные действия. В этот момент, когда я доставал служебное удостоверение, он нанёс мне удар».
Защитник Иванова остался верен своей догме. Уверенный в силе «молчанки», он вновь посоветовал подзащитному: «Ни слова, используй 51-ю». Иванов на допросе у следователя СК заявил: «Показания давать отказываюсь на основании ст. 51 Конституции РФ».
С точки зрения формальной защиты — чисто. Но с точки зрения реальной судебной перспективы — это была катастрофа.
Почему? Потому что обвинение получило неопровержимый массив доказательств. Показания потерпевшего о том, что он находился при исполнении служебных обязанностей, представился, но по объективным причинам не успел предъявить служебное удостоверение, и что Иванов это видел и слышал, повисли в воздухе без всякой альтернативы. У защиты не оказалось ни одного доказательства, которое позволило бы суду усомниться в субъективной стороне преступления.
Если бы Иванов последовал иной тактике и сказал: «Я не видел удостоверения, я не слышал слов о полиции, для меня это был обычный гражданин в футболке, с которым я поругался из-за парковки» — это был бы классический спор о том, знал ли он о статусе потерпевшего и о том, что тот исполняет обязанности. Суд бы оценивал показания двух сторон.
При отсутствии свидетелей, которые слышали бы слова Петрова, можно было бороться за то, чтобы действия Иванова и далее квалифицировались по ч.1 ст. 112 УК РФ, но вместо этого в деле остались только показания потерпевшего и молчание обвиняемого. В суде адвокат попытался заявить, что сторона обвинения не доказала осведомлённость Иванова.
Судья резонно указал: «Если ваш подзащитный не знал, почему он сам, будучи допрошенным, не сказал об этом следствию? Почему он лишил суд возможности услышать его версию? Показания потерпевшего последовательны, подтверждены фактом предъявления удостоверения, и они никем не опорочены».
Суд расценил отказ от дачи показаний не как реализацию конституционного права, а как способ уйти от ответственности, не предложив при этом никакой альтернативной картины произошедшего. Приговор — обвинительный по ст. 318 УК РФ, с реальным сроком.
Я, как адвокат, часто повторяю себе и коллегам: статья 51 Конституции — это инструмент, но не стратегия.
Слепое её использование в ситуации, когда потерпевший уже активно формирует доказательственную базу и его показания никем не опровергнуты, равносильно профессиональному самоубийству для защиты.
В этой истории Иванов получил срок не столько за драку, сколько за тактическую ошибку своего защитника, который вовремя не объяснил: иногда сказать правду — гораздо безопаснее, чем позволить другой стороне рассказать свою версию, которая, в конечном итоге, и ляжет в основу обвинения.
Адвокат Николаев Андрей Юрьевич
+7 901 5437518
Рейтинг публикации:
«
Уважаемый Андрей Юрьевич, к сожалению, далеко не все способны прогнозировать последствия своих действий и результаты выбранной «стратегии» защиты, что практически всегда приводит к печальному результату.
Уважаемый Иван Николаевич, еще печальнее, когда один и тот же прием защиты, пусть когда-то и эффективный, используется по принципу: «Сейчас промолчим, а в суде всех порвем».
Уважаемый Андрей Юрьевич, с учётом сложившейся практики в большинстве случаев «рвут» молчунов.
Уважаемый Андрей Юрьевич, правильнее было бы просто дать возможность ознакомиться с приговорами по данной категории дел в этом суде — и многие вопросы отпали бы сами собой.
И рвать тогда было бы некого.
С судебной системой действительно всё непросто. Она, по сути, уже начала «пороть» сама себя. Сначала «они» сажают, потом «их сажают»...
А может все это было и раньше, но мы не выдели... :)