Во франчайзинговых конфликтах спор почти всегда начинается с денег (паушальный взнос, роялти, расходы на запуск), но очень быстро упирается в главное: была ли франшиза как объект передачи вообще, то есть была ли передана работающая, ценная и непубличная система знаний и стандартов - секрет производства (ноу-хау).
В одном из недавних дел (№А65-11261/2024 Арбитражного суда Республики Татарстан), прошедшем два круга рассмотрения и Суд по интеллектуальным правам (СИП), именно вопрос о ноу-хау стал ключевым. На новом круге в первой инстанции к материалам было приобщено моё заключение специалиста № 2-38/25, и в итоговом судебном акте судья воспроизвёл значительный объём выводов из этого заключения.
Ниже - разбор, чем этот кейс важен для юристов, сопровождающих франшизы и споры «франчайзер-франчайзи», и какие практические выводы он даёт.
С чего всё началось: «нет прибыли - верните паушальный взнос»
Истец (франчайзи) заявил требования:
— о расторжении лицензионного договора;
— о взыскании паушального взноса как неосновательного обогащения,
мотивируя тем, что он не получил обещанную договором доходность (30% чистой прибыли), а понёс убыток.
Ответчик (франчайзер) возражал:
— обязательства по передаче ноу-хау исполнены;
— истец сам исполнял договор ненадлежащим образом, а договор связывал гарантию доходности с полным соблюдением инструкций/рекомендаций.
Первая инстанция отказала в иске, апелляция оставила решение в силе.
Почему СИП отменил оба акта: «доступ по паролю» ещё не доказывает ноу-хау
Суды первой и апелляционной инстанций исходили из довольно распространённой логики:
— доступ к материалам предоставлен через закрытое хранилище/CRM;
— доступ был по логину/паролю;
— был подписан акт приёма-передачи без возражений,
— значит договор исполнялся, сведения «секретны».
СИП эту логику не принял и указал на принципиальные пробелы исследования:
Что именно входит в предмет договора?
Было ли реальное соглашение сторон о передаче конкретных сведений ноу-хау?
Были ли фактически переданы сведения о способах осуществления профессиональной деятельности, а не «общие рекомендации»?
Ключевой посыл СИПа (по сути — методологический):
Сам по себе доступ по паролю не исключает, что информация может носить публичный характер или быть компиляцией общих сведений. Нужна оценка состава и признаков ноу-хау.
И главное: отсутствие экспертного исследования СИП расценил как существенный недостаток, из-за которого дело было направлено на новое рассмотрение.
Для практики это очень важная точка: суд прямо показывает, что в таких спорах нельзя ограничиться актом передачи и скриншотом доступа в CRM - нужно доказывать содержание, ценность, непубличность и меры охраны.
Второй круг: истец атакует договор через «незаключенность»
На новом рассмотрении истец изменил акцент: стал заявлять, что договор не заключен, поскольку переданное «ноу-хау» не является секретом производства (то есть предмет отсутствует/не согласован).
Это тоже типовая стратегия во франчайзинговых спорах:
— если трудно доказать неисполнение бизнес-обещаний, атакуют правовую природу переданного объекта;
— пытаются квалифицировать материалы как «общие сведения из интернета»;
и на этом основании — требовать возврата паушального взноса.
Роль заключения специалиста № 2-38/25: что именно было исследовано
Ответчик представил мое внесудебное заключение специалиста № 2-38/25. Вопросы на исследование были поставлены именно те, которых не хватало судам на первом круге:
Вопрос №1: соответствует ли совокупность сведений, предоставленных ответчиком по лицензионному договору, обязательным требованиям правовой охраны секрета производства (ноу-хау): а именно обладает ли такая совокупность сведений действительной или потенциальной коммерческой ценностью, является ли такая совокупность сведений не общедоступной (отсутствует ли у третьих лиц свободный доступ к совокупности предоставляемых конфиденциальных сведений на законном основании)?
Вопрос № 2: определить практическую применимость материалов, переданных в составе секрета производства (ноу-хау) для ведения бизнеса?
Суд отметил: «В заключении №2-38/25 содержится описание переданных элементов информации, результат проверки на общедоступность, принятых мер, направленных на обеспечение конфиденциальности информации, анализ действительной или потенциальной коммерческой ценности информации».
Истец, возражая, указал, что согласно заключению переданная по договору информация является компиляцией общедоступных сведений.
В этом месте и возникает главный практический нюанс, который я постоянно вижу в спорах по франшизам: проверять «публичность» как наличие любого похожего фрагмента в сети.
Правильный подход (и он же лёг в основу выводов в заключении и затем в судебный акт): отдельные элементы действительно могут встречаться в открытых источниках фрагментарно, но не обнаруживается целостная, систематизированная, воспроизводимая совокупность, которая описывает процесс сквозным образом (от запуска до операционки), содержит детальные регламенты, формы, связки, видео-уроки, KPI, последовательности действий, применима как инструкция к действию, а не как общие советы.
В постановлении суд прямо отразил эту логику: оценка идёт по совокупности сведений, а не по каждому листу отдельно; и сам факт нахождения части информации в интернете не равен общедоступности комплекса.
Суд также сослался на подход СИП (дело №А71-18549/2024): секретом производства может быть именно системный массив сведений, который в открытом доступе не воспроизводится.
Коммерческая ценность: почему таблицы и KPI становятся доказательством
В заключении были приведены таблицы, где:
— фиксировалась коммерческая ценность конфиденциальной информации;
— указывались KPI, которые могут улучшиться при применении ноу-хау.
Для суда это важно по двум причинам:
Коммерческая ценность — обязательный элемент ноу-хау по ст. 1465 ГК РФ, и он должен быть объяснён измеряемо и логично: за счёт чего возникает ценность, какие эффекты для бизнеса.
Использование KPI позволяет придать обсуждению прикладной и проверяемый характер, смещая акцент с субъективных оценок на оценку практической применимости переданных материалов как технологии (методики) осуществления соответствующей профессиональной деятельности, что соответствует критерию «способы осуществления профессиональной деятельности».
Суд указал, что истец не представил доказательств, опровергающих коммерческую ценность, и не подкрепил свою позицию ничем кроме субъективного мнения.
Почему отсутствие судебной экспертизы не спасло истца (и даже сыграло против)
Суд поднимал вопрос о целесообразности судебной экспертизы. Представитель истца: затруднился сформулировать вопросы; затем отказался от ходатайства, сославшись на отсутствие средств.
И на этом фоне внесудебное заключение специалиста стало единственным структурированным доказательством по ключевой теме, которую СИП требовал исследовать.
Меры конфиденциальности: «коммерческая тайна» как опция, но разумные меры - обязательны
Отдельный блок спора: истец заявлял, что режим коммерческой тайны якобы не был обеспечен.
Суд, опираясь на материалы дела и выводы из моего заключения, фактически воспроизвёл стандарт:
— охрана ноу-хау требует разумных мер конфиденциальности;
— введение режима коммерческой тайны - один из способов, но не единственный;
— в деле были подтверждены меры: ограничение круга лиц, NDA, маркировка, регламенты, закрытый доступ без публичной ссылки и т.д.
И снова ст. 65 АПК РФ: истец не доказал обратного.
«Это услуги, а не лицензия»: как суд квалифицировал смешанный договор
Интересный (и частый во франчайзинге) поворот: истец пытался представить предмет как «оказание услуг», а передачу документов - как часть услуг.
Суд указал:
— в договоре действительно есть признаки услуг;
— но оказание услуг само по себе не предполагает передачу охраняемого секрета производства;
— стороны вправе заключать смешанные договоры (п. 3 ст. 421 ГК РФ), поэтому применяются нормы и о лицензии на ноу-хау, и об услугах - каждый блок в своей части.
Для франчайзеров это важный момент: многие модели «смешанные» (лицензия + сопровождение). Корректная правовая квалификация таких отношений и разграничение применимых норм позволяют снизить риск признания договора незаключённым либо его «переквалификации» по спору и, тем самым, обеспечить его устойчивость при судебной проверке.
Финал: паушальный взнос не возвращается, если предмет есть и оснований для расторжения нет
В итоге суд пришёл к выводу:
— оснований считать, что ноу-хау не передано или не существует как объект - нет;
— договор действителен, условия истец принял, акт подписал;
— гарантия доходности была связана с соблюдением рекомендаций, а истец их не выполнил;
— паушальный взнос — вознаграждение за предоставление права использования, и при отсутствии оснований для расторжения он не подлежит возврату (ст. 1235, 1237, 450 ГК РФ).
Практические выводы
1) Спор о ноу-хау разрешается исходя из содержания переданных сведений, а не их наименования в договоре.
2) Наличие акта приёма-передачи и предоставление доступа к материалам (в т.ч. через CRM/файлохранилище) подтверждают сам факт передачи, однако не являются достаточным доказательством того, что передан объект, отвечающий признакам секрета производства (ноу-хау).
3) Оценка необщедоступности проводится применительно к совокупности сведений. Наличие отдельных элементов в открытых источниках само по себе не исключает правовой охраны, если в открытом доступе отсутствует цельная, систематизированная и воспроизводимая совокупность материалов, обладающая коммерческой ценностью и практической применимостью.
4) Коммерческая ценность требует обоснования в проверяемых категориях. Структурирование материалов, таблицы, указание ожидаемых эффектов и показателей повышают доказательственную убедительность и позволяют суду опираться на объективируемые критерии, снижая зависимость оценки от субъективных утверждений сторон.
5) При указаниях СИПа на необходимость исследования ноу-хау заключение специалиста/экспертиза приобретает ключевое значение.
6) В отсутствие встречного экспертного исследования возражения оппонента, не подкреплённые доказательствами, как правило, воспринимаются судом как несоответствующие стандарту доказывания.
В спорах указанной категории заключение (экспертиза) по ноу-хау выступает инструментом доказывания, позволяющим:
— конкретизировать для суда содержание переданных сведений и обосновать наличие у них признаков секрета производства (ноу-хау) и оснований правовой охраны;
— подтвердить критерий необщедоступности не декларативно, а посредством проверяемого анализа (в т.ч. с фиксацией результатов проверки по открытым источникам);
— обосновать практическую применимость переданных материалов и их коммерческую ценность, в том числе через измеримые показатели эффективности, без подмены правовой аргументации маркетинговыми утверждениями.
Использование судом существенного объёма выводов заключения специалиста в мотивировочной части судебного акта, как правило, свидетельствует о том, что представленное заключение соответствует предмету доказывания и обладает высокой доказательственной значимостью для разрешения спора.
Уважаемая Ольга Александровна, огромное спасибо за столь подробный и полезный разбор конкретного дела, который, безусловно, будет полезен многим коллегам в качестве методического пособия при работе с делами этой категории! (bow)
Очень приятно видеть в решении не просто расплывчатые фразы, а обширные сравнительные таблицы, по каждому обстоятельству и доводу! (Y)
Уважаемый Иван Николаевич, благодарю за отзыв! Согласна: сравнительные таблицы по обстоятельствам и доводам делают позицию проверяемой и заметно усиливают мотивировку. Рада, что разбор оказался полезным. Буду продолжать публиковать практические разборы из практики