Виктор Сергеев, адвокат, реестровый № 77/17922, АП г. Москвы, коллегия «ПроПраво»
Определение СКЭС ВС РФ от 22.07.2026 № 301-ЭС26-525(3) уже разошлось по обзорам, но пересказы, на мой взгляд, упускают половину содержания. Я изучил все четыре судебных акта по делу и делюсь тем, что кажется практически важным для коллег, работающих по обе стороны банкротных споров. Это сокращённый разбор; развёрнутая версия с доктринальным анализом у меня тоже готова, здесь только суть.
Фабула в шести строках
Заёмщик 1959 года рождения при действующих обязательствах оформил 25–27 июля 2022 года четыре кредита в четырёх банках почти на миллион рублей, указывая в анкетах доход вдвое выше подтверждённого данными СФР. Обслуживал их два-три месяца. С ноября 2022 года собирал справки о задолженности, 21 ноября перенёс тяжёлую операцию, в декабре подал на собственное банкротство. Конкурсная масса оказалась пустой. Два банка из четырёх просили не применять к должнику освобождение от обязательств.
Как разошлись инстанции
Первая инстанция освободила должника от долгов выборочно: перед всеми, кроме двух возразивших банков. Мотив: серия обращений за кредитами в течение трёх дней объективно опережала обновление кредитной истории (сведения включаются в неё в течение одного рабочего дня, ч. 4 ст. 10 закона о кредитных историях), значит, каждый следующий банк принимал решение вслепую.
Апелляция освободила от всего: заведомая ложность сведений не доказана, платежи вносились, дефолт объясним болезнью, а кредитные организации не проявили должной осмотрительности. Окружная кассация поддержала, опершись на п. 59 Обзора практики по банкротству граждан от 18.06.2025: неполнота сведений сама по себе, без заведомой незаконности, освобождению не мешает. Отдельно округ разобрал анкету одного из банков: графы о действующих кредитах в ней не было вовсе, и вменять заёмщику несообщение того, о чём его не спрашивали, недопустимо.
ВС отменил акты апелляции и округа в части требования единственного банка, дошедшего до второй кассации, и оставил в силе определение первой инстанции. Второй возражавший банк, выигравший в первой инстанции, собственную жалобу в ВС не подал и остался с освобождённым должником. Деталь, которую стоит запомнить каждому представителю кредитора.
Пять позиций определения
- Серийность как самостоятельный маркер. Оформление нескольких кредитов в интервале, не позволяющем банкам увидеть нагрузку в БКИ, коллегия квалифицировала как нарушение стандарта добросовестности в обязательственных отношениях (п. 3 ст. 307, ст. 434.1 ГК РФ). Формула жёсткая: должник «не мог не осознавать» неполноту информации у банков «и возможно на это и рассчитывал».
- Расхождение графика и факта. Платежи два-три месяца при полуторагодовом сроке и погашение около десятой части полученного истолкованы через п. 62 Обзора: обязательства принимались без намерения исполнять.
- Селективность санкции. Недобросовестность при получении кредита действует против конкретного кредитора и требует его заявления; недобросовестность в самой процедуре (сокрытие активов, саботаж управляющего) лишает освобождения от всех долгов сразу, независимо от чьих-либо заявлений.
- Риски анкет лежат на банке. ВС прямо поддержал вывод округа: за понятность и полноту формулировок анкеты-заявления отвечает профессиональный участник рынка. Невнятная графа не превращает молчание заёмщика в обман. Для защиты это рабочий инструмент.
- Программные оговорки. Коллегия описала соразмерное уменьшение долга как форму частичного освобождения при обоюдной недобросовестности (например, банк кредитовал через брокера после собственного отказа тому же лицу) и отдельно высказалась о «раздолжнителях»: должник, которого посредники ввели в заблуждение о последствиях банкротства и который честно это раскрыл, может сохранить право на освобождение, а кредитор получает прямой деликтный иск к таким посредникам о чисто экономических убытках (ст. 15 ГК РФ). Это задел на годы практики вперёд.
Что определение не меняет
Неразумность по-прежнему не равна недобросовестности: непосильный кредит, взятый из-за наивной оценки своих сил, освобождению не препятствует, и эту позицию воспроизвели все инстанции, включая ВС. Болезнь должника в деле была реальной и тяжёлой, но хронология сыграла против него: подготовка к банкротству началась до госпитализации, а искажения в анкетах случились за четыре месяца до неё. Урок для представителей должников: медицинскую фактуру с точными датами нужно класть в первую инстанцию и сверять с общей хронологией дела, иначе она не работает.
Выводы для практики
Представителям должников: диагностика перспектив освобождения теперь начинается с кредитной истории доверителя, а не с описи имущества. Даты договоров, анкетные доходы против данных СФР, доля погашенного, наличие серий: всё это оппонент принесёт в суд, и лучше знать ответы заранее. Взаимодействие доверителя с посредниками по «списанию долгов» перестало быть запретной темой: раскрытие теперь стратегически выгоднее умолчания.
Представителям кредиторов: ходатайство о неприменении освобождения подаётся в первой инстанции, подкрепляется объективными данными (СФР, БКИ) и доводится до конца лично; поддержка чужой жалобы отзывом требование не спасает. И стоит инициировать пересмотр собственных анкет: прямая графа о действующих кредитах переводит будущие споры в плоскость заведомой ложности, где позиции кредитора несравнимо сильнее.
Полные тексты актов по делу доступны в картотеке арбитражных дел. Буду рад обсуждению в комментариях: особенно интересно, как коллеги оценивают перспективы применения позиции о «раздолжнителях».
Рейтинг публикации:
«
Уважаемый Виктор Владимирович, любые «игры» с кредитами опасны, но степень риска у заёмщика и банка разные.
Заёмщик может надеяться на освобождение от долгов, но вместо этого получить и несписанный долг, и уголовную статью, а банк в любом случае «доберёт» свою прибыль за счёт других заёмщиков.
Уважаемая Ольга Николаевна, полностью с вами согласен. И как мы видим, банки начинают забирать инициативу.
Уважаемый Виктор Владимирович, да, уж кто-кто, а банки своей выгоды никогда не упустят.